Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

ХРЕСТОМАТИЯ ДЛЯ СТАТУЙ (продолжение)

Зато производить впечатление на других оказалось совсем нетрудным делом. Шура — родная сестра его матери, была младше нее на двенадцать лет и всего на девять старше него, поэтому он никогда не называл ее «тетей», а просто «Шурой» или даже «Шуркой». Она уже перешла в старшие классы и ее любимым поэтом стал Александр Блок, редко встречающийся синий однотомник которого был в их домашней не особенно обширной библиотеке. Как-то, когда Шура оставалась у них с мамой ночевать, мама и Шура решили на ночь учить наизусть по одному блоковскому стихотворению. Перед сном, когда он по идее должен был уже крепко спать, они приглушенно разучивали дуэтом вслух выбранное стихотворение. А на утро, проснувшись, он обнаружил, что знает его наизусть.Collapse )

ХРЕСТОМАТИЯ ДЛЯ СТАТУЙ (продолжение)

А еще какое-то время спустя он узнал про себя, что он трус. Мама дала ему рубль и отправила в булочную. По дороге он остановился на бульваре у киоска «Союзпечати», чтобы рассмотреть обложку выставленного в витрине детского журнала «Веселые картинки», который регулярно выписывался его другу Вячеку. Это был свежий номер и в киосках «Союзпечати» он появлялся раньше, чем приходил Вячеку по почте домой. Ему бы хотелось этот журнал купить, чтобы не ждать еще несколько дней, пока его получит и прочтет Вячек, но он не мог этого сделать без маминого разрешения, хотя сдачи от хлеба на это вполне хватило бы. А раз купить его, таким образом, все равно было нельзя, он отклеился от витрины киоска, воодушевляя себя тем, с какой небрежной легкостью ему удается преодолеть искушение, и направился в сторону булочной.Collapse )

смысл симуляции

Ошибочно думать, что симулятивное лишено означаемого и, симулируя, мы изображаем то, чего нет. На самом деле означаемое только маскируется. За него выдается то, что не является им на самом деле. Поэтому мы объявляем означающее несуществующим.
Ребенок не хочет идти в школу и симулирует болезнь. Но болезни нет. Это не значит, что нет означаемого. Просто симуялция на самом деле означает не болезнь, а нежелание идти в школу. Подмена означаемого описывается Аланом Уотсом как прием, избавляющий от избточной концентрации на предпосылках возникающей проблемы:
«Одной прибрежной японской деревушке как-то угроджала волна прилива. Ее заметил на горизонте одинокий крестьянин, работавший на рисовом поле на склоне горы. Он тут же поджег рис, и крестьяне, бросившиеся спасать свой урожай, спаслись от потопа. Его преступление подобно трюкам гуру, врача, психотерапевта: убеждая людей решать ложную проблему, они согласовано воздействуют на ее предпосылки».
Симуляция – это единственно возможный способ поведения в ситуации, когда предпосылки опущенны. Тогда можно утвержадать, что сама жизнь – это симуляция. Ее предпосылки тоже в известной мере опущены. Они попросту нам не вполне известны. Однако, это не препятствует самой жизни. Ее биосфера до сих пор успешно расширяется. И можно дискутировать, могла ли она быть еще успешней. Но глупо требовать от нее, чтоб она «шла в школу», когда ей совсем этого не хочется.

Потому что все дело в природе означаемого. Как и жизнь, оно по своей сути всегда в известной мере «опущено», всегда не до конца очевидно. И отражая его не полную очевидность, наш дискурс не удалается от означаемого, а приближается к нему. Тогда как стермясь к максимальной определенности, он от него удаляется.
Точно так же, заставив ребенка идти в школу, когда он этого не хочет, мы отдаляемся от ребенка. И даже если впоследствии он будет благодарен нашей настойчивости, как только он станет самостоятельным, он тут же будет держаться от нас на расстоянии, чтобы в дальнейшем избежать нашего давления.
Потому что жизнь симулятивна только с нашей точки зрения, поскольку для нас ее предпосылки не вполне очевидны. Но ее резоны «не идти в школу» на самом деле гораздо обоснованней предъявляемых нами к ней требований. Тем более, что «ребенком» скорее являемся мы, а вовсе не она. Можно предположить, что в ней заложены ценности более существенные, чем наши представления о целесообразности, т.е. чем тот самый сожженый крестьянином урожай. И наша неспособность вместить ее в рамки доступного нам смсыла не означает ее бессмысленности. Она побуждет нас искать не рамочный концептуальный, а ситуативный алеаторный смысл.