markshat (markshat) wrote,
markshat
markshat

ФИКСАЦИЯ КОНТИНУАЛЬНОГО

Человек может постичь, но он хочет зафиксировать постигнутое.
Зафиксировав постигнутое, он ограничивает его сообщенность с еще не постигнутым, так как время продолжает разворачиваться, и все новые и новые события требуют своего постижения, внесения в рамки уже постигнутого.
Время продолжает разворачиваться не только в будущее, но и в прошлое, и все новые и новые раннее недошедшие до нас события и факты прошлого тоже требуют своего осмысления.
Поэтому внутри длящегося времени, т.е. внутри континуального, фиксация постигнутого ограничивает распространенность постижения. Но как тогда освоить постигнутое, не фиксируя его?
Фиксация постигнутого создает иллюзию овладения постигнутым. Создается дискретный отрезок от сих до сих, который объявляется завершено познанным. Завершенностью вычлененного отрезка уже можно спекулировать до тех пор, пока его условные границы воспринимаются как естественные, само собой разумеющиеся.
Это как представление о мире какого-нибудь первобытного племени, живущего от тех до этих гор, и у которого не хватает материально-технических средств перебраться и посмотреть, что за этими горами. Поэтому и полнота знаний о пространстве их обитания между горами считается естественной, самодостаточной и богоданной. Это длится до тех пор, пока кто-то не переберется через горы и возвратится обратно, или кто-то из-за гор проникнет к ним. Тогда горы как граница становятся проницаемы и однажды перестают быть границей, а фиксация оказывается искусственной, навязанной и болезненно преодолимой.
Фиксация познанного – это приспособляемость к условиям, в угоду которой идут на жертвы. И чем больше жертв ты способен принести, тем дольше эти условия не разрушают существующей фиксации познанного. Причем в этом случае в жертву следует приносить других, но никогда себя.
Чем кровавее вождь первобытного общества в своем препятствии своим соплеменникам проникнуть за горы и чем беспощаднее к иноплеменникам, проникающим из-за гор, тем дольше он сохраняет возможность спекулировать фиксацией познанного его племенем пространства, тем дальше во времени, т.е. в континуальном простирается его власть.
Тем не менее он не может не сознавать или, по крайней мере, не бояться, что, какой бы абсолютной ни была его власть над управляемым им сообществом, племя из-за гор может оказаться могущественней и, в конце концов, непроницаемость гор будет преодолена не с этой так с той стороны.
Не особенно сильно от такого первобытного тирана отличается некий современный нам продвинутый интеллектуал, автор некоего жестко организованного научного или художественного материала, пытающийся с помощью высокой степени фиксации познанного или даже проинтуиченного подавить у знакомящихся с этим материалом любое подозрение насчет ограниченности своих познаний или интуиции. А ведь чем жестче организован материал, тем ограниченнее положенная в его фундамент фиксация, и автор не может этого не сознавать.
Вот поэтому и автор, и тиран вынужденно стремятся избавиться от тех, кто подрывает оправданность жесткости, оправданность авторизованной ими фиксации.
Инстинктивно понимая, что это возможно лишь располагая властью, они стремятся поэтому в первую очередь не к расширению границ фиксации, не к еще большему расширению познанного, а к продлению сколь возможно долго своего влияния и власти, принося в жертву ей любых оппонентов. Т.е. всех, пытающихся осуществить выход за рамки освоенного.
Их уже не волнует проблема истинности фиксации. Их волнует проблема тотального согласия с декларируемой ими фиксацией независимо от ее истинности или неистинности.
И если вождь племени, какой-нибудь Чингисхан, двинется через горы, то уже не ради расширения границ познания своего племени, а ради распространения своей власти, ради перенесения фиксированного сознания своего племени и туда, и тем самым ради предотвращения экспансии извне.
Но с неизбежной смертью кончается любая власть, и от бессилия перед временем этика фиксации в крайних своих проявлениях сводится к формуле – после нас хоть потоп.
Вопрос в том, как далеко приверженец фиксации готов продвинуться в согласии на потоп после себя. Распространяется ли его согласие на утопление собственных детей. И фанатичные приверженцы фиксации отвечают отчетливым "да". Геббельс, непример, уничтожил вместе с собой и своей женой всех своих детей.
Тем не менее существует и другой более демократичный и менее болезненный способ преодоления издержек фиксации. Когда границы фиксируемого заранее оговариваются как условно абсолютные и отказ от абсолютизации осуществляется по первому же требованию, диктуемому обстоятельствами.
Однако и у такого способа фиксации есть существенные дефекты, а именно – всякие ли требования следует считать диктуемыми обстоятельствами? И так как очевиден ответ, что не всякие, то реально ли распознавать первые же требования даже и диктуемые обстоятельствами? Тем более, что каждый, кто способен влиять на решение с какими требованиями считаться, а с какими – нет, ограничен рамками собственных представлений, т.е. собственной фиксации, и невольно будет отклонять все, выходящее за ее пределы.
Таким образом отличие демократического способа фиксации от тоталитарного только лишь в декларируемой готовности отказаться от фиксации, в той степени трудности, с которой преодолеваются существующие рамки фиксации, т.е. не в наличии и отсутствии дефектности, а лишь в степени дефектности.
Но степень дефектности не имеет решающего значения, поскольку меньшее зло не так уж радикально отличается от большего зла. Радикальна только лишь разница между добром и злом.
Ведь содержащееся в меньшем зле зло рано или поздно неизбежно приводит к большему злу, или просто к большому злу. Между демократическими и тоталитарными системами как и способами фиксации нет непроходимой границы. Они с неизбежностью перетекают друг в друга. Это лишь вопрос времени. Демократические рано или поздно скатываются в тоталитарные, а тоталитарные рано или поздно перерождаются в демократические. Этому учит нас вся новейшая история, да и вся история вообще. Поэтому наиболее загадочными и продвинутыми личностями выдвигается принципиальное требование отказа от фиксации.
Еще две с половиной тысячи лет назад появилось утверждение: "Умеющий ходить, не оставляет следов". И теперь нам надо дать себе отчет, умеет ли в принципе человек ходить, или оставлять следы – это неизбежность, с которой следует смириться.
В Евангелии дан на это наиболее оптимистичный из всех возможных ответ: "Человекам невозможно, но Богу все возможно". Разумеется, для атеистов это не доказательство.
Зато даже для атеистов очевидно, что первобытное общество вышло из ограниченного пространства между двумя грядами гор и освоило земной шарик в целом, но проблемы на этом не кончились. Они даже стали радикальней, и теперь ради окончательной фиксации постигнутого тиран или интеллектуал, совмещению которых в одном лице в наше время ничто не препятствует, могут принести в жертву хоть все человеческое сообщество поголовно.
Несмотря на все это мир будет продолжать существовать. Обеспечивающий ему практическое бессмертие алгоритм абсолютно долговечен и добраться до границ его действия в прошлом или будущем в пределах личной жизни никому практически не удалось и вряд ли удастся.
Доказательство ли это Абсолюта, то есть бытия Божьего? Скорее всего нет. Но скепсис в отношении того, кто надеется этот Абсолют преодолеть и доехать до конечной станции в ту или другую сторону, сродни здравому смыслу атеиста.
Кроме того, вполне достаточным было бы такое познание, которое бы распространялось от границы до границы существующего мира с его начала и до его конца, то есть на такой дискретный отрезок, границы которого практически совпадают с непрерывностью. Там абсолютное сочетается с относительным и примиряет верующего с атеистом.
Поэтому "ходить, не оставляя следов" – потребность как верующего, так и атеиста. И тому и другому необходимо обладающее полнотой знание, позволяющее окончательно избавиться от необходимости прибегать к принесению в жертву кого-нибудь из окружающих ради собственной устойчивости. Ведь принесение в жертву опасно как для приносимого, так и для приносящего, – приносимый может с этим актом не согласиться и найти способ поменяться ролями с приносящим.
Только познание не имеющее границ распространения или же чьи границы совпадают с границами возникновения и конца мира, что практически одно и то же, не имеет срока годности и ему не требуются особые условия хранения, что выгодно отличает его хотя бы от продуктов питания, для сохранности которых необходим по меньшей мере холодильник.
Такое познание должно быть свободно от фиксации или же его фиксацией становятся такие столь отдаленные от нас рамки, что его практически невозможно считать фиксируемым. Здесь, конечно, можно спорить, но спор этот будет до такой степени неактуальным и умозрительным, что делает его лишенным какого-либо маломальского смысла.
Проблема в другом, может ли человечество обходиться без фиксации познания? Мыслимое ли это дело.
За две с половиной тысячи лет прошедших со времени, когда это требование было сформулировано, мы, кажется, не продвинулись в достижении этого требования ни на шаг. Значит ли это уже само по себе, что подобное невозможно?
Здесь верующий верит в Бога, а атеиста вдохновляет способность мира к созиданию новых качеств, - ведь если ставить под сомнение эту способность, как бы тогда вообще была возможна эволюция?
Но в первом случае содержится намек на некую пассивность, а во втором - на некую активность. Так ли это? Может ли познание быть пассивным, а его фиксация - не агрессивной? Любое ли обозначение чего-либо есть фиксация? Добывается ли познание силой? Может быть ответ на эти и другие вопросы даст нам надежду выпутаться из клубка невнятностей.
Фиксация сродни нетерпению. Она происходит из желания дать окончательный ответ уже сейчас, еще при жизни. И часто нетерпение так велико, что оно побуждает принять любой ответ, лишь бы у него были достаточные притязания считаться окончательным.
Конечно можно согласиться, что никакой ответ не окончательный. Тогда тоже годится любой ответ, имеющий достаточные притязания заставить считать себя наиболее полным на текущий момент.
В любом случае познание носит системный характер, оно попросту представляет собой систему связей, соотношений, зависимостей. И от нетерпения, объявив любое познание окончательным, или от того же нетерпения, объявив невозможность быть окончательным для любого познания, мы превращаем любое познание в закрытую систему.
На самом деле человечество как и две с половиной тысячи лет назад стоит перед необходимостью оперировать не закрытыми - фиксированными системами, а открытыми - нефиксированными.
Любую систему отличает от хаоса повторяемость некоторых свойств. Фиксированные, закрытые системы тяготеют к высокой степени повторяемости свойств, а открытые - к минимально обеспечивающим их отличие от отсутствия таковых вообще.
Минимальный порог системных свойств не требует человеческого вмешательства. Он обеспечен заданной системностью всего окружающего нас мира.
Другое дело, что эта тотальная системность расходится с нашими представлениями о системности, с нашим неудовлетворенным тяготением к фиксированным закрытым системам. Отсутствие же системных свойств вообще просто невозможно в нашем мире. Просто со своим тяготением к фиксации в некоторые моменты мы перестаем осознавать их системность.
А так как не системным в нашем мире не может быть ничто, любые систематизированные действия человека – просто-напросто излишни. Только не надо путать систематизированные действия с системными.
Системные - это заданная человеческой природой необходимость в повторяемости множества действий, систематизированные - это абсолютизация способа повторяемости.
Например, человеку необходимо каждый день спать. Человек спит в кровати. Но значит ли, что если нет кровати, человеку негде спать. Нет, не значит, ведь когда-то, когда не было кроватей, человек тоже спал.
Тогда, может быть, это значит, что кровати не нужны вообще? Нет, не значит. Кровати нужны, но не любой ценой. Любой ценой нужно спать, а кровати могут быть, а могут и не быть.
Мало того, кровати обязательно будут. Но из-за страха потерять их, можно никогда, даже лежа в них, не высыпаться. Тогда, в этом случае, лучше, чтоб их не было вообще, чем не высыпаться. Потому что невыспавшийся, пусть даже и проведший при этом ночь в кровати человек - это деструктивный, асистемный, опасный для себя и окружающих человек.
Итак, системные свойства - это такие свойства, которые не можешь не поддерживать, хочешь ты этого или нет, без риска для себя и окружающих. А систематизированные - это такие, которые являются следствием системных свойств, но со временем в силу фиксации начинают приравниваться к системным и требуют все больше усилий для своего поддержания.
Таким образом, фиксация - это всего лишь нарушение иерархии. Но нарушение иерархии может быть как в одну, так и в другую сторону. И если систематизированные свойства, возведенные к системным, относительно легко дезавуируются, то труднее дело обстоит с системными, низведенными к систематизированным.
Существует огромное число системных свойств, которые мы считаем необязательными, как кровать, то есть систематизированными.
Добровольность и ненасильственность действий, например. Мы считаем их систематизированными свойствами, потому что связываем целиком и полностью с цивилизованным человечеством. Причем, исключительно с цивилизованным, то есть считаем их низко вероятными или исключенными в примитивных сообществах. Но, оказывается, ничего подобного. Еще у древних египтян бог Осирис завоевал мир не силой оружия, но пением, красноречием и стихами. То есть уже в глубочайшей известной нам древности, причем известной нам как сугубо тоталитарная, сохранилось представление о необходимости добровольности и ненасильственности.
А, значит, это базовые системные свойства человека. Такие же как потребность спать, проявляемые даже в невыгодных для этого условиях.
Точно так же, как рано или поздно человек свалится и заснет, есть у него кровать или нет, он так же рано или поздно поступит добровольно и ненасильственно, даже если для этого не будет подходящей "кровати", то есть безопасных для этого условий.
А насилие и принуждение к действию - это как раз всегда только систематизированные свойства. Добывание чего-либо при любых условиях - это то же самое, что какими угодно средствами, но чтобы "кровать" была. Пусть даже потом никогда не высыпаться в ней из-за страха, что в любой момент ее могут отнять или за собственную жизнь.
Таким образом никакие насильственные действия не оправданы, чем бы и какими бы благими намерениями они впоследствии ни оправдывались.
А добровольность и ненасильственность оправданы всегда.
Системные и систематизированные свойства отличаются изменчивостью. Системные практически не поддаются видоизменению. Как спал человек шесть тысяч лет назад в Древнем Египте, точно так же спит и сейчас. Систематизированные же подвержены очевидной значительной варьируемости - многообразие, которое претерпели формы кровати со времен Древнего Египта, не поддается описанию.
Но никакие свойства не являются фиксировано выраженными, - ни системные, ни тем более систематизированные. Фиксированная выраженность - это правило, согласно которому мы относим событие к той или иной категории, к насильственным или ненасильственным, например.
Убивая на обед куропатку, только сам стрелявший способен определить насколько добровольно он поступил, т. е. определить меру насильственности или ненасильственности этого убийства.
И для определения этого человеку всегда предстоит выбор между личной ответственностью и коллективной безответственностью.
Коллективная безответственность - это систематизированное человеком свойство, бесконечно заводящее из одних исторических тупиков в другие. Личная ответственность - это системное свойство человека, выводящее его из истории и ее тупиков. Различие между ними в стремлении к фиксации и уклонении от нее.
Коллективная безответственность подразумевает какие угодно способы фиксации вплоть до фиксации невозможности фиксации. Ее цель - в фиксации невозможности никакой ответственности.
Личная ответственность уклоняется от какой угодно фиксации. Ее цель - в несении всей полноты индивидуализированной ответственности независимо от того, зафиксирована она за тобой или нет.
Парадоксальный аргумент в пользу коллективной безответственности в том, что сначала следует дождаться, когда ответственность сделается коллективной, в том, что человек не может осуществить ответственность в одностороннем порядке.
И действительно, человек не может осуществить коллективную ответственность в одностороннем порядке. Он и не должен ее осуществлять. Коллективной ответственности просто-напросто не существует. Существует только коллективная безответственность. А ответственность может быть исключительно личной.
Человек может и должен осуществить личную ответственность в одностороннем порядке и этим он изымается из зависимости от коллективной ответственности или, точнее, безответственности, что вполне уживается с зависимостью от других людей.
Человек изымается из коллективного обращения, но не изымается его способность любить или быть любимым. То есть вместо коллективного обращения, когда ты вынужден вступать в соприкосновение с любым членом коллектива, нравится тебе это или нет, обладает ли он для тебя персонифицированными свойствами или может быть свободно заменен на любого другого, как деталь механизма - какие-нибудь шарнир или шестеренка, ты ограничиваешь свое общение преимущественно с теми, с кем связан личностными отношениями, отношениями незаменимости.
Отношение незаменимости и фиксация познанного - вот два полюса нашего сознания. Незаменимость одно человека для другого - это тоже фиксация. Незаменимость врожденных свойств одного и того же человека - и это фиксация. Но это системная фиксация, то есть такая фиксация, которая задана нам самим фактом нашего появления на свет. Систематизированная же фиксация, т.е. фиксация познанного - это благоприобретенная, но далеко не благая фиксация.
Tags: производство реальности
Subscribe

  • СУЩЕСТВОВАНИЕ СУЩЕСТВУЮЩЕГО

    Существующее не требует понимания. Оно существует независимо от того, понимаете вы это или нет. Понимаю это я или нет. Никакие критерии не обеспечат…

  • ГЛУПЕЕ БАНДЮКОВ

    Не нужно никаких критериев для определения существующего. Если вы можете не считаться с тем, что я считаю существующим, не считайтесь. Если оно само,…

  • ЗНАТЬ И СУЩЕСТВОВАТЬ

    Нет никакой проблемы определить существующее более или менее достоверное. Но знать его досконально - вот непреодолимая задача. Знать и существовать…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments

  • СУЩЕСТВОВАНИЕ СУЩЕСТВУЮЩЕГО

    Существующее не требует понимания. Оно существует независимо от того, понимаете вы это или нет. Понимаю это я или нет. Никакие критерии не обеспечат…

  • ГЛУПЕЕ БАНДЮКОВ

    Не нужно никаких критериев для определения существующего. Если вы можете не считаться с тем, что я считаю существующим, не считайтесь. Если оно само,…

  • ЗНАТЬ И СУЩЕСТВОВАТЬ

    Нет никакой проблемы определить существующее более или менее достоверное. Но знать его досконально - вот непреодолимая задача. Знать и существовать…