markshat (markshat) wrote,
markshat
markshat

ХРЕСТОМАТИЯ ДЛЯ СТАТУЙ (продолжение)

В следующий раз он попал в парк Дворца пионеров только лишь через месяц. В один воскресный день дед снова повел его туда. Там он немедленно забрался в нишу к пионерке и в ее раскрытой книге нашел в левом нижнем углу выведенные химическим карандашом наискось округлыми девичьими буквами сразу три надписи:
«23.06. Пробовала скучать, но за мной зашел Владик (университетский товарищ) и мы пошли в кино».
«30.06. Мы с Владиком ездили купаться на пляж. Скучать не получается».
«27.07. Теперь уже у меня никогда не получиться скучать. Я выхожу замуж».
А в августе они с мамой поехали в Сочи. Они снимали комнату в дощатом домике на берегу небольшой пресной речки, катящейся среди галечных берегов. Хозяйкой домика была тетя Матильда — сокращенно тетя Мотя. Дома она ходила в уродливом халате с жирным пятном на некрасиво выпирающем животе. Муж тети Моти — хиловатый мумифицированный очкарик — был инженером на местной теплостанции и находился у тети Моти под башмаком. Единственное неповиновение, которое он себе периодически позволял, — это выпивать с друзьями по работе на рыбалке, где они варили уху или пекли на углях рыбу. По рассказам тети Моти вечерами за кухонным столом его маме — у тети Моти и ее мужа было двое детей и жили они в Харькове.
Однажды вечером тетя Мотя достала серую картонную коробку из-под обуви и стала показывать маме свои хранящиеся там фотографии. Так как вечером его зазывали домой и ему не с кем было играть, он сидел рядом и тоже смотрел фотографии. Одна очень заинтересовала его. На бульварной скамейке сидела девушка с толстой заплетенной косой, в блузке и тяжеловесной складками ниспадающей юбке. На коленях у нее лежала раскрытая книга, а на груди был приколот комсомольский значок. Девушка смотрела на него знакомыми комсомольскими глазами и он узнал ее.
— Кто это? — с неожидавшейся от него тетей Мотей и мамой вдруг прорезавшейся заинтересованностью спросил он.
— Это я в тридцать шестом году, — с отчетливым недоумением ответила тетя Мотя.
И тут он расстроился из-за своей знакомой комсомолки, написавшей ему, что она выходит замуж и у нее больше не будет времени скучать. Тетя Мотя и вся ее жизнь были наглядным доказательством обратного. Тетя Мотя — это то, во что со временем превратится в будущем его комсомолка, так как теперь она уже никогда не научится скучать и постепенно скука сделает из нее тетю Мотю. Но самое главное он точно знал, что совершенно бессилен помочь ей. И тут он вдруг испугался, что сам со временем может превратиться в подобие тети-мотиного мужа. И он дал себе твердое обещание ни за что не позволить себе докатиться до такого состояния.
Самым простым противоядием от превращения в подобную тети-мотиному мужу деградировавшую личность было бы решение делать по утрам зарядку, поднимать гантели, заниматься спортом, вести дневник, читать побольше книг, записаться в какую-нибудь секцию во дворце пионеров (скорее всего, шахматную), но на самом деле ни в одно из этих средств он не верил, хотя и решил всем этим в будущем заняться (только в каком именно будущем, он еще точно не знал), а верил он в то, что внутри него есть некая одному ему известная территория, которая, если ничем посторонним ее не захламлять, и обеспечит ему автономность и неподчиненность задалбливающей неизбежности окружающего. Это была та самая пустота, которую, когда всем казалось, что он бездумно смотрит перед собой, он словно взвешивал внутри себя и словно определял ее незахламленность на вес. Основным свойством этой территории было то, что в ее пределах не было никого другого, кто был бы правее его — почти уже шестилетнего мальчика, — какими бы подавляюще превосходящими преимуществами тот другой ни обладал: преимуществами возраста, авторитета, знаний или физической и нравственной силы. Это была территория его личной неуничтожимости. И никто не допускался на нее с претензиями на превосходство. Только Вячека и прозрачного он мог бы сюда впустить. Вячека — только до первой ссоры и обиды, пока он Вячека любил, а прозрачного — всегда, потому что прозрачный любил его.
Откуда-то извне этой его выгороженной внутренней территории какой-нибудь взрослый дяденька, например, какой-нибудь из маминых ухажеров мог смотреть на него, как на сопляка. Но он сразу видел, что у того такой своей внутренней выгороженной территории нет. Что если она когда-то и была, то сейчас она захламлена и засорена всякими ходячими обывательскими истинами, то есть можно считать, что практически ее уже нет. И самого того, кто ее захламил, тоже, значит, практически уже нет, а есть пародия на то, что он из себя при помощи ходячих истин сочинил. И это вопреки его собственным самым добрым намерениям провоцировало его — почти уже шестилетнего мальчика — к этим взрослым дяденькам, не смотря на их любое другое в чем угодно превосходство, относиться снисходительно.
Tags: литпродукция
Subscribe

  • ПРОИГРЫШ ПО МАГАЗИНАМ (ответ френду)

    Существует прямая связь между мясом в магазине и властью. Из дележа добычи, раздираемой туши убитого животного и семантики отношений в дикой стае,…

  • В МАГАЗИН ЗА МЯСОМ (вопрос френда)

    вопрос: Сталин - Хрущев - Путин; Кеннеди - Клинтон - Обама; ДеГолль - Миттеран -
 Саркози --- нет ли здесь деградации госмонополии на контроль…

  • ЗАВСКЛАДОМ ПРОТЕСТА

    Разве сталинизм когда-то открыл путь насилию в стране. Ведь задолго до собственно сталинизма в стране вовсю бушевало насилие. Сталинизм – это…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments