markshat (markshat) wrote,
markshat
markshat

ДОМ С МЕМОРИАЛЬНОЙ ДОСКОЙ (1983г.)

7. ДИАЛОГ ДИАЛОГОВ

Лирический герой: Мне не дает покоя это необозримое и распростертое человекообразное существо, на котором мы обитаем. Мы строим на нем свой карточный быт и не понимаем, какое имеем к нему отношение. Какое отношение к нему имеют толпы людей, идущих по нему, несущих продукты из магазинов в перегруженных сумках и авоськах, катящих по нему коляски, прогуливающих по нему собак на поводках, выпивающих на нем в сторонке?

Собеседник: Ходим по нему, питаемся им. Что мы в сущности о нем знаем? Он человекоподобен, но безо всяких половых признаков. Он очень терпелив, он всё сносит. Ну, иногда перевернется со спины на живот, ну, придавит несколько десятков, зато многие потом с удовольствием садятся играть в преферанс на его обширных ягодицах, прямо на которых углем и ведут роспись.
Причем, карты ложатся весьма причудливо. Играю я, скажем, мизер, а он ловленный, но карты раскладываются так, что все большие на одной руке и на другую ход не передашь. И все начинают спорить, зависит расклад от его воли или это игра больших чисел.
И вообще, мнения очень расходятся. Одни приписывают ему божественное происхождение, другие - тварное. А он молчит, хоть бы когда что-нибудь сказал.
Собрались несколько негодяев, совершенно потерявших совесть, и все вместе помочились ему прямо в рот. И тогда он не сказал ничего, только ворочался со стороны на сторону, подавил массу народа, но спора так и не прояснил.

Лирический герой: У меня есть подозрение, что он - это я. Вот видите, здесь бровь и огромный шрам - у меня такой же остался с детства. Я бежал по коридору и отец, открывая дверь, рассек мне бровь.

Собеседник: Мало ли у кого рассечена бровь. Да и как вы могли бы ходить по самому себе. Потом, половые признаки - ведь они у вас есть?

Лирический герой: И все же я не могу отделаться от чувства, что я - это он.

Собеседник: Ну, мы все в какой-то степени - он. Мы питаемся им, живем им, так что в этом смысле мы все - он.

Лирический герой: Нет — нет, я - это он несколько в ином смысле. Я чувствую с ним духовную идентичность. По ночам, когда я почти материально ощущаю свою несостоятельность, я не могу заснуть, ворочаюсь с боку на бок. Жена меня спрашивает, что со мной, а я ничего не могу объяснить. И внутри, во мне клокочет монолог, так и не воплотившийся в слова. Только вздыхаю очень глубоко, как вздыхают, подавляя боль. (После коротенькой паузы.) А он вздыхает?

Собеседник: Вздыхает, и иногда так неожиданно, что те, кто стоит у него в это время на груди, падают, и тогда случаются сильные ушибы, сотрясения мозга, а иногда и черепные травмы.

Лирический герой: Вот видите.

Собеседник: Это ничего не доказывает. Вздыхать может как существо божественное, так и существо тварное. Наши специалисты решают проблему, как бы лишить его свободы воли, не лишая жизни. Ведь пока он обладает свободой воли, мы подвержены случайностям. То он вздохнет, и кто-то разобьет себе голову, то перевернется на другой бок и раздавит несколько десятков человек.
Можно, конечно, выждать, когда он займет наиболее удобное для нас положение - например, ляжет на спину или на живот - и умертвить его. Но есть опасность, что с его смертью начнет разлагаться его тело, а ведь мы им питаемся. И вот тогда возникла гениальная научная идея - ввести его в состояние анабиоза. Поддерживать в нем скрытую жизнедеятельность, при этом внешне он будет оставаться неподвижным.
Итак, осталось разработать препарат и ввести его в организм.

Лирический герой: Но это преступление...

Собеседник (перебивая): Преступление, если он божественного происхождения, но если он тварен, как вся природа, то это всего лишь освоение окружающей нас среды.

Лирический герой: Но я не хочу жить в состоянии анабиоза, видеть замороженные сны.

Собеседник: У вас больное воображение. Почему вы все переносите на себя. Во всем хотите видеть себя. Вы, наверно, ужасно надоели этим своей жене, близким. Это эгоизм. Вас баловали в детстве, вы не сталкивались с настоящими трудностями. И в результате - болезненное представление о самом себе. У вас нет никакого определенного занятия. Чем вы занимаетесь, у вас есть профессия?

Лирический герой: Моя профессия совершенно законна, я учился на нее пять лет - это честно получаемая зарплата. Мы используем его глаза в качестве телескопа. Сначала входишь в левую ноздрю и через носоглотку подбираешься к глазным впадинам. Его левый глаз приближает к нам звезды в несколько миллионов раз. А правый мы приспособили под лазер и посылаем лазерные сигналы в космос в надежде, что их примут братья по разуму.

Собеседник: Разве так уж необходим контакт с инопланетянами? Лучше обратите свой взгляд на землю: люди болеют неизлечимыми болезнями, дети умирают от голода...

К нему приходил друг в чиновных очках. Он носил время в себе. Следил за ним, вел скрупулезный отсчет - и старел в положенные часы, ход которых сам себе воображал. Он сильно потел от того, что всегда соревновался с собственным воображением. Его друг был болен. Ему снился один и тот же сон, о котором тот никогда никому не рассказывал. Но он знал о содержание сна своего друга, потому что сам участвовал в нем.
Его другу снились величественные учрежденческие коридоры со множеством дверей. Он открывал самые престижные двери и входил в самые соблазнительные кабинеты. В кабинетах никого не было. Он садился за тронные столы и сидел там один. И ничего не происходило. Вот собственно и весь сон.
За разговорами у его друга запотевали очки с внутренней стороны. Разговаривали они о смысле жизни. Разве о чем-нибудь другом говорят на московских кухнях? И потом, ведь это естественно: воспоминания у них были, как и у всех - общественные.
Он любил этого своего друга за то, что тот умел вызывать в нем смятение. У него начинало ныть то место в груди, где прежде располагался орган, которым он чувствовал время. Может, этот орган там все еще был в каком-нибудь рудиментарном виде. Там щемило, там просилось наружу во многих поколениях выдрессированное рабство у времени. Там располагался источник страха.
Его притягивали зрачки, их трубчатая глубина с маленькими черными донцами, за которыми наступал непроглядный мрак. Он вглядывался в своего собеседника и скоро начинал замечать, как растут у него неприглядные волоски на внешней стороне запястья, как проступают кровотоки. Постепенно он терял своего друга среди отдельных частей его организма. Он блуждал между его хлюпающей печенью, ворсистой селезенкой, пульсирующим, слегка ожиревшим сердцем и уже не понимал: эти отдельные органы - это его друг или они сами по себе?
Вечер густел. Он укрупнял говорящих. Гость и не замечал, как проходили годы. Когда, наконец, ему удавалось оторваться от этого все более пристающего, прилипающего к рукам и лицу вечера - он понимал, что проговаривал целую жизнь.


ПРОМЕЖУТОЧНЫЙ ЭПИЛОГ

Мы потерялись. Никто не может нас найти. Должностные лица в растерянности. Только одна старушка - почтальон - аккуратно приносит нам журналы, газеты, письма и денежные переводы. Это потому, что она работает почтальоном со строгих довоенных времен. Почтальонская сумка согнула старушку пополам - она ходит, шваркая не имеющими возраста ботиками по асфальту. Эти ботики никогда не выпускала ни одна обувная фабрика в мире.
Несколько четвергов тому назад мою жену, когда она шла в угловой гастроном, остановил участковый. Он попросил ее объяснить, где же находится наш дом, наша невероятная квартира. Жена объяснила. Он кивнул, поблагодарил, но так и не нашел.
Все видят, как к нам ходят друзья, но следы их обрываются на углу Крапивенского переулка. С Неглинки никому не удается пробраться дальше гулкой подворотни, проходить мимо которой к тому же небезопасно - из нее то и дело неожиданно выезжают неповоротливые грузовые автомашины.
Мы нигде не учтены. Разламывающая все на своем пути классификация тычется вслепую. Ее обманывает звериное чутье - здесь она бессильна, пока мы сами не выйдем ей навстречу. Но случится это не скоро, перед самой нашей смертью, а мы бессмертны.
Tags: литпродукция
Subscribe

  • СЛЕДУЮЩИЙ ЭТАП

    Первые опубликованные стихи у меня появились в 1987-м. Напечататься, перейти из разряда непечатных в печатные – тогда это казалось чем-то этапным.…

  • БЕСЦЕЛЬНОСТЬ СМЫСЛА

    Если бояться конечности жизни, лучше вообще в неё не ввязываться. Нашего согласия, правда, не спрашивают. Бабах, и однажды обнаруживаешь себя…

  • БОГ СТИРАЛЬНОЙ МАШИНЫ

    Объяснимое - это утилитарное. Оно нам требуется, когда нужно решить ограниченную задачу. Например, нам нужно руководство к пользованию стиральной…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments