markshat (markshat) wrote,
markshat
markshat

джон-буддизм

Моя жена уже не первый раз бросала работу. Причем высокооплачиваемую. Ее охватывало ощущение бесперспективности дальнейшего приложения усилий на занимаемом месте. Тогда она посылала все к чертовой бабушке, хлопала дверью и уходила.

На первых порах с кипучей энергией она пускалась на поиски новой работы, обязательно ничуть не менее высокооплачиваемой. Но поскольку было это делом безнадежным, скоро успокаивалась и усиленно погружалась в роль домохозяйки.

Поочередно вытряхивала одежду из всех ящиков, шкафов и со всех полок, и в доме воцарялся невообразимый бедлам, который, впрочем, к вечеру полностью ликвидировался, так как справлялась она с ним, как и со всем в своей жизни, быстро и умело. Но на следующий день подвергалась ревизии следующая порция домашнего имущества и снова до вечера нарушалось упорядоченное состояние жилья.

Наконец, когда все без остатка доводилось до состояния невыносимой упорядоченности, а перспектива грядущего безденежья усугублялась, мы не знали, куда себя деть. Как потерянные слонялись по квартире.

Приближающееся безденежье обостряет чувство пустоты. Лихорадочные поиски стимулов существования исчерпываются. Фаза активности заканчивается. И наступает фаза неподвижности.

Мы подолгу спали. Проснувшись, расползались по комнатам. Если жена читала, лежа в кровати, я в гостинной смотел телевизор. И наоборот. Это длилось подолгу. Неделями. Даже месяцами.

Но периодически мы усаживались друг против друга. Обычно на кухне. На плетенных стульях с хромированной арматурой, за одноногим узким кухонным столиком, торцом подвешанным на двух кронштейнах к стене, с ногой в виде толстой хромированной трубы, смещенной к противоположному от стены торцу и упирающейся в выложенный крупной керамической плиткой шахматный черно-белый пол. Жена с чашкой кофе и сигаретой. Я просто так, без ничего. И глядя друг другу в глаза, начинали обсуждать нечто глобальное. Доисторическое расселение народов или способность муравьев возводить термитники со встроенной системой вентиляции.

И каждый раз это сводилось к одному и тому же. К взаимному нагромождению подпирающих друг друга неопровержимых аргументов, убедительно доказывающих, что наша жизнь не могла сложиться иначе. А, значит, все, что можно было, мы сделали. Остальное не зависит от нас.

Это то, что больше всего завораживает нас в нашей совместной жизни. Больше даже, чем обеды в любимом нами ресторане “Мюник” на рю Бонапарт, где однажды мы ужинали два вечера подряд. Где одни парижане и не встретишь туристов. За столиком прямо на краю тротуара. В сезон, когда в ресторанах на глазах у посетителей официанты в смокингах и белых передниках нарезают длинными острыми ножами баранину “лимузин”.

Мы совершили ошибку. Соблазнились двухэтажным блюдом с “фруктами моря” на мелко колотом льду и полутора бутылками “Шабли гран крю”. И на “лимузин” у нас в желудках уже не хватило места.

Но, может, оно и к лучшему. У нас был повод приехать сюда второй вечер подряд. Ведь это так нереально, когда после десерта и кофе вызванное официантом такси подъезжает непосредственно к вашему столику, и вам всего лишь остается переместить свое туловище на совсем уж незначительное расстоянье — с жестких стульев на  утопающие сиденья.

Во второй раз мы осторожно предварили баранину половиной дюжины устриц и порцией трубача с маленькой бутылкой “Гюверштраминера”. А потом наступила очередь “лимузина” в сопровождении полноценной бутылки “Шато Пейрак”, выбранной нами в честь возлюбленного Анжелики — маркизы ангелов. И все равно несколько ломтиков баранины были оставлены нами недоеденными.

Только одно не понтяно — почему это с нами происходит с завидным постоянством. Почему уже не первый раз вопреки здравому смыслу едва жизнь предпринимает попытку подмять нас под себя, прищемить так, чтоб у нас не было пути к отступлению, мы бросам все — работу, зарплату, — и делаем шаг в пустоту.

И не знаешь, чему больше удивляться, нашему непреодолимому упрямству или тому, что до сих пор мы так и не довели себя до ручки. Что барахтая в пустоте ногами, мы рано или поздно нащупывали почву и нам подвертывались новые более или менее достойные источники материального благополучия.

Subscribe

  • СУЩЕСТВОВАНИЕ СУЩЕСТВУЮЩЕГО

    Существующее не требует понимания. Оно существует независимо от того, понимаете вы это или нет. Понимаю это я или нет. Никакие критерии не обеспечат…

  • ГЛУПЕЕ БАНДЮКОВ

    Не нужно никаких критериев для определения существующего. Если вы можете не считаться с тем, что я считаю существующим, не считайтесь. Если оно само,…

  • ЗНАТЬ И СУЩЕСТВОВАТЬ

    Нет никакой проблемы определить существующее более или менее достоверное. Но знать его досконально - вот непреодолимая задача. Знать и существовать…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments