February 5th, 2010

БОЖЕСТВЕННАЯ ИНФАНТИЛЬНОСТЬ

(биопоэтика)

Есть веские основания предполагать, что в мифологической ткани Рождества метафорически закодирован алгоритм таких эволюционных процессов, о существовании которых ученые стали догадываться относительно недавно. Практически только что в сравнении с древностью самого Евангелия. Таким образом, вскрытие рождественского метафорического кода прямым путем ведет нас к биопоэтике.Collapse )

О ДВУХ РОМАНАХ МАРКА ШАТУНОВСКОГО

я написал два романа. один мне удалось опубликовать практически сразу же. второй не опубликован до сих пор. первый был в длинном списке «нацбеста». второй вообще нигде не был. я давно уже живу с чувством, что как литератор потерпел фиаско. потому что вплоть до сегодняшнего утра не мог дать ответа, для кого я все это писал. но сегодня утром открыл френд-ленту и прочитал пост сына моего старого товарища. так я узнал, для кого все это писал. конечно, это всего только один читатель. но зато он действительно все это прочитал и даже посчитал нужным об этом написать:
http://kasimoff.livejournal.com/39644.html

ЧИТАТЕЛЬ

все писатели грезят читателями. толпами с книжками в руках. с узнаваемой обложкой, по которой издали можно определить, читают именно тебя. не знаю, так ли это на самом деле или так принято считать. и это просто стереотип, не имеющий ничего общего с реальностью. в начале 80-х, когда мы входили в литературу своими зашкаливающими от метафор стихами, я столкнулся с феноменом инстинктивного отталкивания от читателя. это было связано с тем, что сначала наши стихи встречало категоричное неприятие. люди вставали на семинарах и студиях, на которых мы читали свои стихи, и безапелляционно заявляли, что наши стихи никому не нужны, потому что никому не понятны и никто никогда их не будет читать. но проходило какое-то время и те же самые люди на тех же самых семинарах и студиях вдруг превращались в наших самых горячих сторонников. и столь же категорично бросались защищать наши стихи теперь уже от других, кто так же, как когда-то они, вставал и безоговорочно отрицал их право на существование. эта перемена меня не столько радовала, сколько пугала. потому что в этом слепом отрицании, превращавшемся затем в свою столь же слепую противопложность, чуть ли ни поклонение, неизменным оставалось одно свойство – вот именно эта слепота. они преращались либо в противников, либо в сторонников, и одни не желали слушать других. но самим текстам, о которых они спорили, не оставалось места для существования. в них почти никто не вникал. ведь это достаточно хлопотно. надо грузить себе мозг. и главное, для этого не важно, противник ты или сторонник. для этого вообще надо отказаться от позиционирования самого себя и сосредоточиться на тексте, для которого читатель становится полигоном, пускает текст в себя, а не самоутверждается за его счет. литература – это не учебное пособие по выживанию и самореализации. вот тогда-то я и стал побаиваться читателей. но стал любить собеседников. их не бывает много. но иногда, как сегодня утром, откроешь френд-ленту и прочтешь пост сына своего старого друга. и тут не самое важное, он твой сторонник или противник. важно, что он тебя в самом деле прочел.