August 25th, 2009

где зарыта метареалистическая собака - 36

Что же касается связки автор/подлинник – совершенно очевидно, она вообще недавнего происхождения и является результатом отчаянного стремления управлять причинно-следственной связью. Идеей управления диктовалась необходимость так локализовать причину, чтобы в результате получить предсказуемое, а, значит, тоже локализованное следствие. Подлинник – это и есть локализованный источник. Точное и несомненное воззрение автора.

Но как только подлинник стал возможен, сразу же оказалось, что самих по себе автора и подлинника совершенно недостаточно, а управление причинно-следственной связью принципиально недостижимо. Точность и несомненность воззрения сделались бессмысленными по той простой причине, что объект воззрения не ограничивается точностью и несомненностью. Объектом воззрения является реальность, а она не поддается конечной локализации.

Поэтому смысл и значение промежуточных локализаций типа подлинник/копия не только ослабли, но и позволили интерпретировать реальность иначе, чем результат управления причинно-следственной связью. Т.е. предположение, что в 10 веке подлинники были сознательно и злонамеренно уничтожены – это навеянное прагматизмом заблуждение. А Фоменко и его дань «теории заговоров» – это продолжение детских шпионских игр.

… мне кажется, что «переориентация» не только «глобальных идей», но и их всевозможных частностей типа подлинник/репликация – минимально необходимое условие для того, чтобы высказывание было состоятельным.

В конце концов, так или иначе шардарахнувший нас в молодости метареализм – это не «изощренность» нашего литературного стиля, а следствие нашего измененного сознания. Поэтому любые усилия продолжать интерпретировать что-либо с позиций управления прчинно-следственной связью – вызывают уныние. Вот почему «автор» перестал быть интересен как демиург.

Но перестав быть демиургом и не приобретя иных качеств, «автор» оказывается попросту убитым. А карточные фокусы с подлинниками и копиями ничего не стоят. И тут не помогают никакие оговорки.

…В дуализме всегда одно борется с другим. И это неразрешимая загадка – рыцарь сражается с драконом, и, победив, сам становится драконом. Но в метареализме такая загадка легко разрешима. Это только видимость, что дракон и рыцарь – что-то отдельное. На самом деле рыцарь неотъемлемая часть дракона. Что-то вроде четвертой головы или пятой лапы. А, может, даже какой-то его внутренний орган, драконья печень, вывернутая наизнанку.

И только перестав быть демиургом, автор перестает быть драконом. Но кем же он становится в таком случае? Маргиналом, как Кафка или Мандельштам. А еще он отказывается от гегемонизма или становится коллективным автором, как импрессионисты или «Битлз». Разве у метареалистического автора нет всех этих черт?