August 10th, 2009

где зарыта метареалистическая собака - 25

… реализм – это такой же стиль, как модернизм или абстракционизм. Он отражает понятную нам часть реальности, а модернизм или абстракционизм – малопонятную или вовсе непонятную. Поэтому у реализма не больше прав претендовать на отражение реальности, чем у модернизма или даже абстракционизма.

При этом и реализм, и модернизм, и абстракционизм – все это вполне буржуазно респектабельные признаваемые конвенциональные стили. Они отличаются только тем, что у реализма понятный меседж, у модернизма – полупонятный, а у абстракционизма – вовсе непонятный. Этим два последних стиля несколько уступают реализму в буржуазной респектабельности.

Поэтому у представителей модернистских или радикально авангардистских направлений время от времени возникает естественное желание полупонятный и непонятный меседжи тоже признать конвенциональными и этим добыть модернистским и авангардистским течениям такую же буржуазную респектабельность, что и реализму. Идея в том, что раз модернизм или тот же абстракционизм такие же конвенциональные стили, как и реализм, пора бы уже конвенциализировать их полупонятные и непонятные меседжи.

Но конвенциализировать непонятное значило бы раз и навсегда признать его непонятным, т.е. в принципе недоступным пониманию, герметичным. А это разрушает диалектику понятного и непонятного и искажает реальность. Потому что у реальности нет таких в принципе закрытых нашему пониманию областей.

Просто тотальный смысл для нас, ограниченных в своих масштабах существ, слишком обширен. Мы никогда не сможем охватить его без остатка. Эти остатки и есть темные для нас области реальности. Но достаточно нам сосредоточится на какой-нибудь темной для нас области и мы ее проясним. И при этом сразу обнаружится еще масса новых непонятных и неосвещенных нами областей.

И дело тут не в том, что у нас недостаточно способностей, чтобы охватить и их, а в том, что именно охват всей реальности в принципе невозможен. Какими бы вспомогательными средствами мы не обзаводились, все равно у нас ничего не получится, потому что и мы сами, и все наши средства – это только частности той самой реальности, которую мы хотим охватить.

Именно частности, а не части. Потому что реальность не представляет собой механического сложения частей – тогда ее можно было бы описать с их помощью. Реальность как целое отличается от любой своей частности именно тем, что является целым, а не частностью. А это два в принципе не сводимых друг к другу состояния. Реальность нельзя свести к частности, а частность дополнить и возвести в целое.