markshat (markshat) wrote,
markshat
markshat

ОГРАНИЧЕННОСТЬ

i

Как есть – так есть. Я ограничен самим собой. Если кому-то не довольно себя и тех нескольких человек, которые действительно имеют отношение к его жизни, если кому-то не достаточно его ограниченного распространения в пространстве/времени, и ему необходимо завоевывать мир, чтоб в утешение ему другие метали ему под ноги свои жизни, он мне не интересен, а я не интересен ему.

Его жизнь подчиняется очевидной необходимости и прочитывается, как назамысловатый алгоритм. А в моей ему нечего прочесть, потому что она не репродуцирует ничего специфического. У меня никогда не было цели. Никакая цель не представлялась мне стоящей. Любая сужала поле возможностей и связывала по рукам и ногам. Или должна была быть слишком уж достижимой.

Я никогда не был скучен самому себе. Это не привело к одиночеству. В процессе жизни к ней прибивало других людей. И некоторые так и остались в ней до сих пор. Или это меня прибивало к их жизням. Не важно. Есть люди, убежденные в своем праве на существование. А я не убежден в своем праве на существование. И дорожу этой своей неубежденностью. В этом достояние одушевленного.

Руководством к действию всегда служит какая-то концепция или представление, которое не вполне соответствует тому, что представляет. В изменчивой реальности ничто не является тем же самым. Изменение до неузнаваемости – это вопрос времени. Узнать в изменившемся то, что изменилось, позволяет нам бессознательный прототип идентифицируемого или тело без органов, как его назвали Делез и Гваттари.

Капитализм 18 века не совсем то же самое, что капитализм 19-го, и далеко не то же самое, что начала 20-го, и еще в меньшей степени то же самое, что конца 20-го, и уже совсем не то, что начала 21-го. Концепция это не столько насилие над действительностью, сколько насилие над телом без органов, т.е. бессознательными прототипами наших идентификаций. Это требование – ну сформулируй уже, что ты хочешь.

Концепция – это тело без органов, которому насильно приписываются органы. Вот тебе член – запусти им жизнерадостную янтарную струю. Но тело без органов не может запустить им струи. И даже не потому, что что-то не так с членом. С ним все в порядке. Тело без органов не способно к выделениям. Ему, как и концепции, не свойственна жизнедеятельность.

Тому, чему свойственна жизнедеятельность, не требуется концептуализации для ее осуществления. Ему не нужны руководства к действию. Организм, осуществляющий жизнедеятельность, обладает необходимыми для этой жизнедеятельности органами. Сама жизнедеятельность является продолжением имеющихся органов.

Органы производятся сами и производят жизнедеятельность. Жизнедеятельность производит всевозможные концепции, которые возникают вследствии архивирования. Например, люди научились пить чай. Технология производства чая архивируется. Мы ежедневно воспроизводим или, иначе, разархивируем эту технологию. В результате у нас получается чай.

Но если однажды чая не станет – это потребует от нас концептуализации тела без органов. Оно обнажится. Органы исчезнут. Пропадут чайные плантации. Сборщики чая разбредутся по другим отраслям производства. Исчезнут маршруты его доставки. Остановятся и демонтируются линии его фасовки и упаковки. Чайные чашки станут емкостями для молока, кофе, супа. Мы ощутим зияние совершенно обнаженного тела без органов.

И это зияние потребует от нас своей концептуализации. Оно заставит нас его заполнить. Словно чайные чашки в наших шкафах потребуют привычного наполнения. Мы не сможем избавиться от своих чашек. Некоторые будут для нас особенно дороги. Мы почувствуем необходимость заполнить их чем-то, чтобы взять в руки, поднести ко рту и пригубить, и назвать это «чаем».

В конце концов мы концептуализируем тело без органов. Мы расщепим на составляющие наш опыт чая таким образом, чтоб он позволил нам назвать «чаем» то, что им не является. Мы сегодня уже завариваем травяные чаи, которые нельзя в строгом смысле слова назвать «чаем». Но мы их так называем. И снова начнут обрабатываться плантации, вернутся сборщики, заработают маршруты доставки, восстановятся линии фасовки и упаковки.

Но кое-что изменится. Это изменение будет касаться нашего представления о теле без органов. Мы узнаем, что тело без органов предоставляет нам бесконечную вариативность органов. Жизнедеятельность – это результат работы всевозможных органов. Организм, наделенный органами, сам является органом и входит в состав еще более масштабного организма, наделенного органами.

Это набор матрешек с той только разницей, что в конце концов самая большая матршека оказывается внутри самой маленькой. В этом нет ничего удивительного. Чем больше матрешка, тем в большей мере она является продуктом абстрагирования. А максимальное абстрагирование уже легко вмещается в самой незначительной крупице конкретного.

Вот как дает о себе знать тело без органов – оно останавливает эту дурную бесконечность помещаемых друг в друга матрешек. Иначе мы не узнали бы себя в организме с бесконечной изменчивостью органов. Единственное, чем мы ограничены, – это своим бессознательным. Оно обеспечивает нам нашу идентичность. Сознание никак нас не ограничивает. Оно распыляет нас в дурной бесконечности причинно-следственных связей.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments