markshat (markshat) wrote,
markshat
markshat

ЖЕСТЫ ЗЕМЛИ часть 1

(выбранные места и комментарии)

1.
СОЗНАТЕЛЬНОЕ ВНИМАНИЕ

Алан Уотс:

Меня больше интересует то, что буддисты называют Путем Мудрости (праджней), а не то, что они называют Путем Силы (сиддхи), потому что неограниченное наращивание возможностей и способностей чаще всего заканчивается погоней за иллюзиями. Тот, кто мог бы достичь бессмертия и полностью управлять своей жизнью, неизменно представляется мне тем, кто обрек себя на вечную скуку жить в мире без тайн и неожиданностей.

Дело в том, что естественная вселенная не является линейной системой. Она включает в себя бесконечное число изменчивых деталей, которые взаимодействуют одновременно, и поэтому нужны неисчислимые эпохи, чтобы с помощью линейного алфавитного языка отразить хотя бы одну из этих деталей.

Идея нелинейности многим незнакома, поэтому мне, наверное, следует объяснить ее более детально. Хороший органист, используя десять пальцев рук и две ноги, может - играя аккордами - вести двенадцать мелодий одновременно, однако все они должны подчиняться одному ритму, если, конечно, он не владеет своим телом каким-либо феноменальным образом. Однако он, несомненно, может исполнить шестиголосую фугу - четыре голоса руками и два ногами, - и с математической точки зрения каждый из этих голосов будет независимой переменной. Работу всех органов человеческого тела также можно представить как независимые переменные, которыми при подобном рассмотрении окажутся температура окружающей среды, состояние атмосферы, наличие бактерий, всевозможные облучения, гравитационное поле и многое другое. Однако мы заранее не знаем, сколько переменных нужно ввести для описания определенного природного явления. Под переменной здесь понимается процесс (например, мелодия, пульс, вибрация), который можно обособить, назвать и измерить с помощью сознательного внимания.

При работе с такими переменными возникают трудности двух типов. Во-первых, как нам выделить и определить переменную или процесс? Например, можем ли мы считать, что сердце - это нечто отдельное от кровеносной системы, а ветви - от дерева? Где конкретно грань, которая отделяет процесс под названием «пчела» от процесса под названием «цветок»? Эти различия всегда в какой-то мере произвольны и условны, даже если мы их описываем с помощью не допускающего многозначности языка, поскольку различия относятся в большей мере к языку, нежели к тому, что он описывает. Во-вторых, нам неизвестно какое-либо ограничение, накладываемое на число независимых переменных, которые нужны для полного описания любого естественного, физического события - скажем, для описания появления цыпленка из яйца. Его скорлупа тверда и имеет четкие очертания, однако, когда мы начинаем рассуждать о ней, мы не можем не принять во внимание сведения из молекулярной биологии, метеорологии, ядерной физики, технологии функционирования птицефабрик, орнитологической сексологии и так далее и тому подобное до тех пор, пока мы не убедимся, что это «одно событие» должно будет - если только мы не остановимся в его анализе - рассматриваться в связи со всей вселенной. Однако сознательное внимание, опирающееся в своих наблюдениях на цифровые и словесные показания приборов, не может одновременно уследить больше чем за несколькими переменными, которые выделены и описаны подобными приборами. С точки зрения линейного описания, в каждое мгновение происходит слишком уж много изменений. Поэтому мы привыкли убеждать себя в том, что мы наблюдаем за самыми важными параметрами во многом подобно тому, как редактор журнала из бесконечного числа происшествий для каждого выпуска подбирает «новости», которые, по его мнению, являются самыми интересными.

Ниже мы еще будем обсуждать ключевую идею: что организм наделен способностью разумного понимания, выходящего за пределы слов и сознательного внимания, умением обращаться с любым числом изменяющихся параметров одновременно. Сейчас достаточно лишь упомянуть, что организация тысяч происходящих в теле процессов и управление ими с помощью нервной системы недоступны сознательному мышлению и планированию - не говоря уже об организации связей этих процессов с «внешним» миром.

2.
ПРИНЦИП ПОЛЯРНОСТИ

Алан Уотс:

До настоящего времени западная наука подчеркивала важность объективного отношения к миру - отношения холодного, расчетливого и отстраненного, при котором естественные феномены, включая и человеческий организм, рассматриваются как всего лишь механизмы. Однако, как говорит нам само слово, вселенная обычных объектов (objects) неудобна или неприемлема (objectionable), и поэтому мы чувствуем себя вправе беспощадно эксплуатировать ее. Однако в настоящее время мы с опозданием замечаем, что надругательство над окружающей средой оборачивается опасностью для нас самих - по той простой причине, что субъект и объект не могут быть разделены и что мы и наше окружение суть проявление того единого поля, которое китайцы называют Дао. По большому счету, у нас просто не остается альтернатив сотрудничеству с этим процессом - сотрудничеству, основывающемуся на отношениях и методах, которые в техническом отношении столь же эффективны, как дзюдо, или «мягкое Дао», оказывается эффективным в спортивном поединке. Подобно тому как для создания делового сообщества предприниматели должны поставить на карту свое имущество и довериться друг другу, мы должны рискнуть установить наши паруса (sails) по ветру природы. Ведь наши личности (selves) не отделимы от этой вселенной, и нам просто негде больше быть.

У истоков китайского образа мышления и чувств лежит принцип полярности, который не следует путать с представлением о противоположности или конфликте. Прибегая к метафорам других культур, это представление можно выразить как войну света и тьмы, жизни и смерти, хорошего и плохого, положительного и отрицательного. Таким образом возник и начал процветать по всему миру идеализм, предписывающий содействовать первому и избавляться от второго. С точки зрения традиционного мышления китайцев, этот подход так же немыслим, как электрический ток без положительного и отрицательного полюсов, поскольку принцип полярности состоит в том, что «-» и «+», север и юг являются различными аспектами одной и той же системы и что исчезновение одного из них всегда приводит к исчезновению всей системы.

Это разочаровывает людей, воспитанных в среде с европейскими идеалами, потому что такой подход, как может показаться, отрицает возможность прогресса - представление о котором основано на линейном (а не циклическом) видении времени и истории. Фактически вся западная технология началась с попыток «сделать мир лучшим местом» - получить удовольствие без страдания, богатство без бедности, здоровье без болезни. Однако, как становится все очевиднее в настоящее время, наше насильственное стремление достичь этого идеала с помощью таких средств, как ДДТ, пенициллин, ядерная энергия, передвижение на автомобилях, компьютеры, индустриализация сельского хозяйства, запруживание рек и принуждение всех членов общества казаться «здоровыми и хорошими» - создает больше проблем, нежели разрешает. Дело в том, что во всех технологических начинаниях мы вмешиваемся в сложную систему взаимоотношений, которой до конца не понимаем, и чем больше мы изучаем ее, тем больше она ускользает от нас, открывая все новые и новые аспекты для дальнейших исследований. Когда мы пытаемся понять и подчинить себе мир, он убегает от нас прочь.

Даос же, вместо того чтобы все дальше вовлекаться в эту ситуацию, спросит, в чем ее смысл. Что убегает от нас тем быстрее, чем больше мы его преследуем? Ответ: мы сами. Идеалист (в моральном смысле слова) считает вселенную отличной и отдельной от самого себя - то есть системой внешних объектов, которая нуждается в подчинении. Даос же видит вселенную как то, что неотделимо от него и является им.

Лао-цзы:

Не покидая своего дома, я знаю всю вселенную.

Алан Уотс:

Отсюда следует, что искусство жизни больше напоминает навигацию, чем боевые действия, поскольку в данном случае важно понять ветры, приливы, течения, времена года и принципы роста и увядания так, чтобы в своих действиях использовать их, а не воевать с ними. В этом смысле даосский подход не противопоставляет себя технологии как таковой. В действительности, писания Чжуанцзы изобилуют ссылками на промыслы и ремесла, совершенство в которых достигается, когда «следуют вдоль волокон» материала, с которым работают. Ведь технология разрушительна лишь в руках людей, которые не понимают, что они неотделимы от процесса развития вселенной. Увлеченность сознательным вниманием и линейным мышлением привела нас к пренебрежению и неведению в отношении основных принципов и ритмов этого процесса, главный из которых - принцип полярности.

Таким образом, инь и янь подобны различным, но неразделимым сторонам одной монеты, полюсам одного магнита, пульсациям и промежуткам одной вибрации. В конечном итоге ни одна противоположность не может победить другую, поскольку они больше похожи на ссорящихся влюбленных, нежели на сражающихся воинов. Однако нам, с нашей логикой, трудно видеть, что бытие и не-бытие возникают одновременно и поддерживают друг друга, поскольку в западном человеке живет великий воображаемый страх того, что в следствие такого понимания вселенная в конце концов погрузится в пустоту. Нам нелегко согласиться с тем, что пустота созидательна и что бытие возникает из не-бытия, как звук из тишины, а свет из пространства.

3.
МЫШЛЕНИЕ И СТРУКТУРА ПРИРОДЫ

Алан Уотс:

Поэтому полярность инь и ян означает не то, что мы обычно понимаем как дуализм, а скорее явную двойственность, подразумевающую неявное единство. Эти два начала, как я уже говорил, не воюют друг с другом, как зороастрийские Ахура Мазда и Ариман, а влюблены друг в друга. Интересно отметить, что традиционная эмблема двойной спирали является одновременно структурой сексуального контакта и очертанием спиральной галактики.

Чжуандзы:

Все, кто говорят, что желают иметь добро без его дополнения, зла, или хорошее правительство без его неизбежного спутника - неурядиц в стране, не понимают ни великих законов вселенной, ни природы всего мироздания. С таким же успехом можно говорить о существовании Небес без Земли, или же о господстве отрицательного начала над положительным - что совершенно невозможно. Однако люди толкуют об этом без умолку. Такие люди могут быть только глупцами или хитрецами.

Виттгенштейн:

Законы, подобные закону причины и следствия, определяют свойства сети, а не того, что сеть описывает.

markshat:

Витгенштейн слишком уж по-европейски линейно отделяет «сеть» от того, что она описывает. Накинутая на что-то сеть принимает форму того, на что она накинута. Т.е. описывает не только саму себя, но и то, что ею поймано. И, похоже, два эти аспекта одного и того же описания нерасторжимы.

Линейная философия либо во что бы то ни стало стремится отторгнуть описание от описываемого, либо вообще пренебречь описываемым, объявив описание единственной реальностью. Но ни то, ни другое не соответствует реальности. Описание всегда имеет свои собственные характеристики и при этом с большей или меньшей приблизительностью коррелирует с характеристиками описываемого. Эти два полярных аспекта описания никогда до конца не отторжимы друг от друга. И отторгунть их друг от друга не способна никакая линейная философия.

Алан Уотс:

Игра западной философии и науки состоит в том, чтобы поймать вселенную в сеть слов и чисел, и поэтому человек постоянно подвергается искушению принять грамматические и математические правила и законы за реальные проявления природы. Однако мы не должны упускать из виду, что человеческие вычисления также являются проявлением природы, но подобно тому, как деревья не представляют собой и не символизируют камни, наши мысли - как бы мы к этому ни стремились - не представляют собой деревья и камни. Мысли появляются в мозгу подобно тому, как трава вырастает в поле. Любое соответствие между нашими мыслями и тем, о чем мы думаем, так же абстрактно, как и соответствие между десятью розами и десятью камнями - если не принимать во внимание того, что запах и цвет роз можно поставить в соответствие с формой и структурой камней. Хотя мысль - это проявление природы, мы не должны путать правила игры в мышление со структурами природы.

Поскольку все вещи в мире взаимозависимы, они достигают гармонии, если их предоставить самим себе и не навязывать им произвольный, искусственный и абстрактный порядок - причем эта гармония воцарится «цзы-жань», т.е. сама по себе, без какого-либо нажима извне. Ни одна политическая или коммерческая организация не является органичной. Такие организации основываются на следовании линейным правилам и законам, наложенным извне. Эти законы представляют собой повторяющиеся, состоящие-из-ряда-отдельных-элементов последовательности слов и символов, которые не могут объять природу, ведь последняя представляется «сложной» только с точки зрения возможности перевода ее на язык линейных символов. За пределами человеческого общества мир природы развивается не по книгам - однако мы, люди, постоянно боимся, что Дао, о котором нельзя ничего сказать, или же порядок, который невозможно описать словами, является хаосом.

4.
УПОРЯДОЧЕННСТЬ ВСЕЛЕННОЙ И СВОД ЗАКОНОВ

Лао-цзы:

Безымянное - начало неба и земли;
Именование - мать десяти тысяч вещей.
Свободный от страстей [или намерений]
Лицезрит тайну;
Подверженный страстям
Видит только поверхностные проявления.
Эти двое имеют общий корень,
Но именуются по-разному.
Их тождество есть сюань (глубочайшее);
Путь от одного к другому лежит через сюань –
Вот врата всех тайн.

Алан Уотс:

Хаос «сюань» - это упорядоченность мира до того, как проявились и были названы различия; это причудливая роршаховская клякса природы. Как это было недавно продемонстрировано Дж. Спенсером Брауном, стоит только провести хотя бы одно различие, например, между инь и ян или между 0 и 1, как из него неизбежно следуют все законы и принципы математики, физики и биологии. Однако эта неизбежность не является обязательством или силой, внешней по отношению к самой системе. Другими словами, порядок Дао не подразумевает подчиненности чему-то стороннему. Чжуанцзы говорит, что этот порядок существует в себе и через себя; это порядок «sui generis» (само возникающий) и «цзы-жань» (сам по себе таковой). Он обладает одним из забытых атрибутов Бога – само-сущностью (aseity), от лат. «a» (благодаря) и «se» (себе). Между тем порядок Дао не только свободен от какой-либо внешней необходимости; он не налагает никаких ограничений на вселенную - что имело бы место, если бы Дао и вселенная были различны. Другими словами, порядок Дао не есть закон.

markshat:

Порядок Дао не есть закон, но мы подчинены ему со всей полнотой, недостижимой любому установленному нами закону.

Алан Уотс:

Китайское слово «цзэ» лучше других подходит для описания того, что мы понимаем как «закон» - письменный свод правил поведения, перечень всего, что можно и чего нельзя делать. Таким образом, закон подразумевает жизнь по книге.

Хуай-нан-цзы:

Дао Небес работает глубинно (сюань) и скрытно; оно не обладает фиксированной формой; оно не следует определенным законам (у-цзэ); оно так велико, что найти его предел невозможно; оно так глубоко, что достичь его дна не удается.

markshat:

Хотя процессы, происходящие во Вселенной, имеют свою закономерность, то, что поддерживает эту закономерность, т.е. Дао, не сводимо ни к каким законам и не укладывается ни в какую закономерность. Законы и закономерности берут свое начало в том, что само не является ни законом, ни закономерностью.

Законы и закономерности определяются ограниченными аспектами описания. Тогда как то, что поддерживает их и служит основой для их проявления и выделения, является бесконечной в своей аспектности упорядоченностью.

Алан Уотс:

Хотя Дао и является у-цзэ (не законом), оно обладает порядком или структурой, которые можно ясно понять, однако нельзя определить с помощью книги, поскольку у него слишком много измерений и слишком много переменных. Такой порядок называется принципом «ли» - словом, которым вначале обозначали прожилки в нефрите или волокна в древесине.

Таким образом китайское слово «ли» следует понимать как органический порядок, отличающийся от механического или юридическою порядка, которые сверяют по книге. «Ли» - это несимметричный, неповторяющийся и нерегулируемый порядок, который мы обнаруживаем в структуре движущейся воды, в очертаниях деревьев и облаков, в кристаллах изморози на оконном стекле или в камнях, разбросанных но песчаному берегу моря. Пейзажная живопись возникла в Китае задолго до ее появления в Европе, именно благодаря пониманию порядка «ли». Поэтому художники и фотографы снова и снова являют нам неопределимую красоту водопадов и нагромождений пены. Даже абстрактные и несюжетные полотна могут изображать формы, которые встречаются в молекулах металла или рисунках на ракушках. Достаточно один раз указать человеку эту красоту, и он сразу замечает ее, хотя и не может сказать, в чем конкретно ее привлекательность. Когда эстеты и знатоки искусства объясняют ее, показывая нам листы ватмана с нанесенными на них эвклидовскими диаграммами - которые призваны демонстрировать правильность их пропорций и ритма, - они просто обманывают себя. Пена привлекает нас не потому, что является нагромождением шестиугольников или обладает измеримым поверхностным натяжением. Геометризация всегда сводит естественные формы к чему-то меньшему, нежели они сами, к сверхупрощению или жесткости, которые скрывают танцующие извилины природы. Создается впечатление, что закрепощенным людям изначально присуще отвращение к кривым линиям; они не могут танцевать, не видя перед собой диаграмму шагов, и чувствуют, что движения бедрами неприличны. Они желают «выпрямить вещи», то есть подчинить их линейному порядку, который есть не «ли», а «цзэ».

markshat:

Реальность - это несводимое к геометрическому или неупрощаемое. К упрощениям можно прибегать и это вполне реальное занятие. Этим занимаются математика, физика, химия. Но упрощениями невозможно подменить реальное. Они присутствуют в реальном только как аспекты его описания, неотделимые от невозможности до конца упростить то, что ими упрощается.

Алан Уотс:

Подытоживая все сказанное до сих пор, можно сказать, что Дао - это путь течения природы и вселенной; «ли» - это его принцип порядка, который, согласно Нидхэму, адекватнее всего переводится как «органическая структура»; тогда как вода - это его красноречивый образ. Однако мы не можем объяснить «ли», начертив геометрическую диаграмму и объяснив его особенности с помощью слов, хотя, как это ни парадоксально, сейчас я пытаюсь это сделать.

5.
ВЛИЯНИЕ И КОНТРОЛЬ

Алан Уотс:

Существует ли какой-нибудь простой признак, по которому органическую структуру можно было бы отличить от линейной или механической структуры? Очевидно, ни одно животное или растение не «сделано», подобно тому как стол сделан из дерева. Живое существо не составлено из отдельных частей, сколоченных, свинченных или склеенных вместе. Его члены и органы не собраны вместе из различных источников. Дерево не сделано из древесины; дерево - это и есть древесина. Гора не сделана из камня; гора - это и есть камень. Семечко становится растением благодаря расширению изнутри, а его части или отдельные органы по мере роста развиваются одновременно. Очевидно, что растущее семечко впитывает в себя вещества из окружающей среды, однако этот процесс не является склеиванием вместе питательных элементов, поскольку по мере роста они поглощаются и преображаются, тогда как при изготовлении электромотора или компьютера мы не видим ничего подобного. Хотя мы и говорим о механизмах организма, очевидно, что это не более чем аналогия.

Изучая организм аналитическим путем, разбивая его на части, мы создаем механистический образ его структуры. Такой анализ является линейным, последовательным методом сознательного внимания, тогда как в живом организме так называемые «части» действуют одновременно по всему телу. В природе нет «частей», кроме тех, которые видит человеческий разум, и поэтому лишь благодаря изощренной хирургии отдельные части могут быть заменены. Тело не является хирургической конструкцией, которую создают с помощью скальпелей, зажимов и швов. Мы должны проводить различие между организмом, который можно расчленить, и машиной, которая изначально состоит из отдельных деталей. Машины, порождающие другие машины, всегда будут делать это с помощью сборки и линейных методов, хотя в настоящее время мы приближаемся к тому, чтобы начать сочетать подобные машины с органическими элементами. Фактически у компьютера всегда был один «органический элемент» - сам человек, поскольку именно человек является его творцом и хозяином.

Тогда как Дао не считается творцом и хозяином нашей органической вселенной. Оно может пребывать, но оно не правит. Это структура вещей, а не навязанный им закон.

Дао - это просто название всего происходящего. Дао является окончательной реальностью и энергией вселенной, первоосновой бытия и не-бытия.

Нан-фей-цзы:

Благодаря Дао все вещи таковы, каковы они есть; с Дао согласуются все принципы. Принципы (ли) являются отметинами (вэнь) ограниченных вещей. Дао есть то, благодаря чему все вещи становятся ограниченными. Поэтому говорят, что Дао есть то, что дает начало принципам. Когда вещи обладают принципами, одна вещь не может быть другой... Все вещи обладают своими собственными принципами, тогда как Дао согласовывает принципы всех вещей. Поэтому оно может быть одновременно одним и другим и не содержится целиком ни в одной вещи.

Алан Уотс:

Итак, даосы говорят, что вселенная, увиденная как целое, представляет собой гармонию, или симбиоз структур, которые не могут существовать друг без друга. Однако если смотреть на вселенную как на совокупность отдельных частей, мы обнаруживаем конфликт. Биологический мир - это общество взаимного поедания, в котором каждый вид является пищей для какого-нибудь другого. Но если случается так, что на какой-то вид охота прекращается, его численность будет возрастать до тех пор, пока он не окажется на грани само-удушения. Подобно этому люди, благодаря своему умению побеждать другие виды живых существ (бактерии, например), могут нарушить биологическое равновесие на планете и тем самым погубить себя. Таким образом каждый, кто стремится подчинять себе мир, подвергает опасности все сущее и, в том числе, себя самого.

markshat:

И вот тут у Уотса случается рецедив дуализма. Он как истинный европеец противопоставляет гармонию и конфликт. Так, словно это не полярные проявления одного и того же, что соответствует развороту мыли, осуществляемому им на протяжении всей своей книги, а нечто сугубо враждебное и одно должно победить другое, что противоречит его же собственным основополагающим рассуждениям. Словно есть два пути или два дао, которым можно следовать, гармоничное и конфликтное, а не то и другое - это две стороны одного и того же дао. Словно тот, кого дао ведет к гибели, может не погибнуть.

Любые разделения на правильное и неправильное - ненадежны. Это не значит, что нам не следует иметь суждений или наши суждения не имеют ничего общего с реальностью. Просто дао или реальность не являются следствием наших суждений, а, наоборот, наши суждения, как верные так и ошибочные, формируются реальностью и являются ее следствием.

Это не значит, что мы ни на что не влияем. Мы влияем на близлежайщие нам в сравнении со всей остальной вселенной фрагменты реальности. И то, главным образом до тех пор, пока мы существуем. Но даже интенциональность этого влияния, я уже не говорю о его интенсивности и продуктивности, не вполне зависит от нас. Поэтому нам недостаточно простого влияния, мы хотим не влиять, а управлять или, другими словами, контролировать.

Если верить в Бога, то он, как и дао, влияет на нас, а не управляет нами или контролирует нас. Он влияет в силу того, что способен влиять, а не в силу того, что с помощью влияния стремится поставить нас в зависимость от себя. Такого рода усилия ему просто не требуются. Мы и так от него зависим, поскольку наша зависимость от него - это изначальная данность.

Мы же стремимся поставить в зависимость от себя то, что в принципе от нас не зависит. Стремимся выстроить из своей способности влиять зависимость других. Это и есть контролировать. Т.е. не просто влиять, но всегда обозначать свое влияние, даже когда в этом нет насущной необходимости или вообще нет никакой необходимости. У Бога такой необходимости нет. Ему незачем всегда обозначать свое влияние, потому что он не может его утратить ни при каком сценарии развития событий.

К тому же заложенная в нас способность непрерывно расширять свое влияние создает у нас обманчивое впечатление о благотворности выискивания средств контроля. Мы все время находим такие возможности собственного влияния, о которых прежде не подозревали. И в бесконечной погоне за контролем у нас создается иллюзия, что расширением своего влияния мы обязаны контролю. Хотя на самом деле это иллюзия контроля возникает у нас вследствие заложенной в нас способности к расширению нашего влияния. И как бы ни множились у нас эти возможности, они никогда не перевращаются в полный контроль.

Мы ошибочно связываем свои успехи с линейным, а свои неудачи – с циклическим. Но это два полюса одного и того же. Попытки приявязать расширение влияния и контроль к одному и тому же полюсу линейного терпят неизменную неудачу. Контролируемое расширение влияния попросту неосуществимо. Расширение влияния и контроль совсем не обязательно способствуют друг другу. Контроль тормозит расширение влияния, а расширение влияние делает проблематичным контроль. Расширение влияния предполагает ограниченность контроля, иначе ему некуда расширяться. А контроль подразумевает отсутствие расширения влияния, иначе он теряет свою устойчивость.

Но если видеть цель не в контроле, а в раскрытии упорядоченности вселенной, то возникает понимание, что расширением своего влияния мы обязаны не линейному контролю, а заложенной в нас способности как линейно, так и циклически расширять свое влияние. Понимание того, что расширение нашего влияния является нашим неотъемлимым свойством, а не результатом достижения нами контроля - это уже само по себе громадное достижение.

Расширение влияния и контроль не обязательно способствуют друг другу, их нельзя поместить на один полюс, но и нельзя разнести по разным полюсам. Контроль является всего лишь побочным эффектом нашей врожденной способности к расширению нашего влияния. Т.е. имеет смысл контролировать только то, что контролируется нами почти что машинально.

Не надо никакого особого перенапряжения сознательного внимания, чтобы взять со стола сахарницу и насыпать пару ложек сахара себе в чашку. Но если нечто требует от нас чрезмерного перенапряжения сознательного внимания, то оно становится опасным и начинает контролировать нас. Впрочем, и сахарница при всей своей инертности однажды может выскользнуть из рук, упасть на пол и разбиться. Нет и не может быть ни одной вещи, которую мы бы полностью контролировали. Но этого в жизни и не требуется.

Овладеть чем-то и контролиповать что-то - это не одно и то же. Практически все мы поголовно владеем суповой ложкой. Но когда мы ею пользуемся, мы не отслеживаем траекторию, которую она описывает, со всей скрупулезностью в каждой ее точке. Не контролируем все время - на месте ли наш рот и не промахиваемся ли мы мимо него. Мы едим почти что машинально, думая о чем-то своем или разговаривая с кем-то за столом, или глядя в телевизор, или читая книгу. Нельзя сказать, что мы не сознаем, что в настоящий момент едим. Но так же нельзя сказать, что мы всецело и неотступно контролируем этот процесс.

Контроль - это максимальная интенсификация нашего сознательного внимания. Пользуясь привычными нам вещами, мы не особо его напрягаем. Но если мы сталкиваемся с чем-то непривычным или, другими словами, с какой-то прорблемой, наше сознательное внимание тут же интенсифицируется. Это служит сигналом о самом существовании проблемы. Но справиться с ней, не значит поддерживать эту интенсификацию. Наоборот, овладеть чем-то - это снизить интенсивность своего сознательного внимания.

Когда ребенок учится пользоваться этой же ложкой, именно страх расплескать суп не дает ему снизить интенсивность своего сознательного внимания, и он весь скован, отчего в конце концов расплескивает суп. Он научится владеть ложкой именно тогда, когда избавится от сковывающего контроля. Именно поэтому тренировки в спорте направлены к тому, чтобу у спортсменов при выполнении упражнений нормализовывалось сердцебиение, дыхание, кровяное давление.

Из конфликтной ситуации выходит победителем тот, кто владеет собой, у кого все эти параметры организма остаются в пределах нормы, а не максимально интенсифицируются. Это называется хладнокровием. Т.е. в конфликтной ситауации нам нужно несколько расслабиться и дать действовать своим интуиции и инстинктам, которые работают быстрее, чем наше сознательное внимание, обеспечивающее контроль. А значит, в конечном итоге, для успеха нам необходимо позволить работать заложенным в нас способностям, и только страх доверится им мешает этому и все время включает ненужный контроль.

Мы справляемся с непривычной ситуацией не потому, что ее контролируем, а потому что обладаем заложенной в нас способностью включить ее в свой обиход и снизить свой контроль над происходящим. Ситуация, которую мы не в сосотянии включить в свой обиход, убивает нас, если чудом, т.е. по независящим от нас причинам, вдруг не рассасывается сама собой. Стремление все контролировать, наоборот, мешает нам снизить интенсивность своего сознательного внимания и приводит к быстрой утомляемости и неспособности ни с чем справиться, даже с привычными нам вещами.

(продолжение следует)
Tags: производство реальности
Subscribe

  • СУЩЕСТВОВАНИЕ СУЩЕСТВУЮЩЕГО

    Существующее не требует понимания. Оно существует независимо от того, понимаете вы это или нет. Понимаю это я или нет. Никакие критерии не обеспечат…

  • ГЛУПЕЕ БАНДЮКОВ

    Не нужно никаких критериев для определения существующего. Если вы можете не считаться с тем, что я считаю существующим, не считайтесь. Если оно само,…

  • ЗНАТЬ И СУЩЕСТВОВАТЬ

    Нет никакой проблемы определить существующее более или менее достоверное. Но знать его досконально - вот непреодолимая задача. Знать и существовать…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments