markshat (markshat) wrote,
markshat
markshat

ВЛАСТЬ – ЭТО СКУЧНО

то, что вы называете «настоящей оппозицией», на самом деле является чем-то вроде бригады бульдозеристов.

мы живем в криво построенном здании. и в какой-то момент кажется, что легче его снести, чем без конца ремонтировать. тогда обществом нанимается бригада бульдозеристов, и они сносят здание под чистую. вот что такое ваша «настоящая оппозиция».

но всегда жить на улице невозможно. поэтому здание так или иначе необходимо снова построить. и вместо бригады бульдозеристов снова нанимаются криворукие строители.

не криворуких просто нет. какое здание государственности ни возводи, оно все равно станет заваливаться в какую-нибудь сторону.

поэтому обе эти разновидности оппозиции – и та, что производит с властью всевозможные хитроумные рокировочки, и даже та, что с фанатичной бескомпромиссной яростью готова уничтожить тех или иных конкретных власть придержащих, – все это не «настоящая оппозиция», а составная часть одного и того же политического театра.

лично для меня «настоящая оппозиция» – это та, которая ослабляет роль и значение власти в структуре общества.

под властью я подразумеваю здесь не чью-то персональную власть или власть какой-то группы, а власть как явление. причем именно ослабляет феномен власти, а не стремится его вовсе истребить.

что-то истреблять – это придавать истребляемому исключительное значение, преувеличивать его реальную роль, подменять им свою собственную жизнь, свои частные интересы.

власть – это скучно. множество раз при приближении к власти я чувствовал эту невыносимую скуку. эти тошнотворные кабинеты и занудные совещания, казеную мебель и заурядных людей, проводящих среди нее свою жизнь.

не нагнетать ажитаж вокруг этих тошнотворных кабинетов, не способствовать возникновению иллюзии значительности у рутинно проводящих в них свою жизнь людей – вот что такое настоящая оппозиция.

я в самом деле не хотел бы поменяться ни с одним из них местами. а я бывал в довольно значительных кабинетах и видел в них одуревших от того, как высоко им удалось взобраться, федеральных чиновников.

один из них в 600-м кабинете на старой площади горделиво хвастал передо мной, что прямо сейчас пишет экономическую часть ежегодного выступления президента перед парламентом. потом зазвонил телефон, он с кем-то коротко поговорил, а когда положил трубку, стал рассказывать, какой примечательный человек ему звонил.

именно примечательный, а не высокопоставленный. потому что высокопоставленным он был сам. меня от всего этого его пустозвонства охватила какая-то безудержная тоска. взгляд мой стал блужать.

он заметил этот мой рассеянный взгляд, встрепенулся и с досадой спросил: «вы понимаете, что я вам говорю? я вам рассказываю о том, чего еще никто не знает. о том, что будет в завтрашнем послании президента».

его распирало от чувства собственной значительности. а мне было невыносимо скучно во все это вникать и всем этим проникаться.

где теперь тот чиновник, имя которого тогда гремело, и вы его вспомните, если я его назову? неизвестно и неважно. какое значение имеет теперь, что говорил в экономической части того послания президент? ровным счетом никакого.

реальная оппозиция состоит в создании иных центров интереса и притягательности нежели власть. и прежде всего такой центр должен вызреть в самих людях персонально.

а власть только тогда перестанет быть интересной и притягательной, когда перестанут только от нее ждать решения всех своих частных проблем. она попросту не может их решить. власть имеет отношение к нашей частной жизни не больше, чем дэз, а то и меньше, и должна занимать в ней места не больше дэза.

жить без дэза, как и без власти, нельзя. кто-то должен организовывать ремонт труб и канализации, уборку двора, вывоз мусора, обслуживание лифта, ремонт подъезда и фасадов. и на этом воруются нешуточные деньги.

но привлекают ли нас личности дэзовских коррупционеров? кто видит в них телезвед первой величины? соблазнительно ли для нас занять их должности? сколько людей мечтают о карьере сотрудника дэза? я таких не встречал.

то же самое должно быть и с властью. и я помню, когда дело обстояло приблизительно так. кого интересовали речи брежнева? у кого вызывала зависть участь престарелых старцев из политбюро? кто всерьез воспринимал партийных или комсомольских функционеров? все над ними только потешались.

тогда же в европе власть и даже богатство на некоторое время утратили свою безоговорочную притягательность. единственной возможностью оставить по себе память французского президента помпиду было строительство культурного центра имени помпиду в париже. индустрия люкса дышала на ладан. казалось, что у нее вот-вот не останется покупателей.

в конце 80-х я впервые приехал в париж. там еще были в метро вагоны первого и второго класса. сидения в вагонах первого класса были сплошь изрезаны и ездили практически пустыми. в них садились молодые безбилетные эмигранты и вызывающе смотрели на редких решавшихся ездить в этих вагонах пассажиров. вскоре первый класс в парижском метро упразднили.

но человечество вступило в новую фазу роста благосостояния. и в каждом с новой силой взыграл его личный эгоизм. так мы устроены. никто в этом не виноват. и уж точно не власть, которая сама – производное этого нашего совокупного эгоизма, а никакая не мегамашина.

внеэкономическая внеиерархическая горизонтальная солидаризация между
такими, как вы, я и прочими охранителями своих частных интересов возникнет только тогда, когда эти интересы вызреют внутри нас. и наш с вами обмен комментами – это процесс такого вызревания.

власть законно втограется на территорию нашего частного эгоизма, потому что это ее территория. но фатальным это вторжение делает не власть, а наш эгоизм, от которого мы не в силах отступиться.

невозможно не выйти навстречу
стопроцентно фатальной ситуации. иначе она не стопроцентно фатальна и оставляет возможности для маневра. и такая ситуация рано или поздно наступает для каждого из нас.

но какой смысл бояться того, что не в наших силах изменить. и не потому, что не можешь, а потому, что оно просто еще не случилось. т.е. действительно ли фатально то, что рисует наше воображение, неизвестно. и не фатально ли то, что таковым нам не кажется, тоже большая загадка.

(ответ на коммент: http://markshat.livejournal.com/127507.html?thread=1269779&#t1269779)
Tags: злоба дня
Subscribe

  • СЛЕДУЮЩИЙ ЭТАП

    Первые опубликованные стихи у меня появились в 1987-м. Напечататься, перейти из разряда непечатных в печатные – тогда это казалось чем-то этапным.…

  • БЕСЦЕЛЬНОСТЬ СМЫСЛА

    Если бояться конечности жизни, лучше вообще в неё не ввязываться. Нашего согласия, правда, не спрашивают. Бабах, и однажды обнаруживаешь себя…

  • БОГ СТИРАЛЬНОЙ МАШИНЫ

    Объяснимое - это утилитарное. Оно нам требуется, когда нужно решить ограниченную задачу. Например, нам нужно руководство к пользованию стиральной…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 42 comments

  • СЛЕДУЮЩИЙ ЭТАП

    Первые опубликованные стихи у меня появились в 1987-м. Напечататься, перейти из разряда непечатных в печатные – тогда это казалось чем-то этапным.…

  • БЕСЦЕЛЬНОСТЬ СМЫСЛА

    Если бояться конечности жизни, лучше вообще в неё не ввязываться. Нашего согласия, правда, не спрашивают. Бабах, и однажды обнаруживаешь себя…

  • БОГ СТИРАЛЬНОЙ МАШИНЫ

    Объяснимое - это утилитарное. Оно нам требуется, когда нужно решить ограниченную задачу. Например, нам нужно руководство к пользованию стиральной…