markshat (markshat) wrote,
markshat
markshat

ПРЕМИРОВАННЫЙ ХУЙ

Присуждение хую, показанному ФСБ, государственной премии окончательно отождествило искусство с политикой. Искусство добровольно отказалось от права на собственное поле смыслов и слилось на поле политического.
Эта капитуляция вполне объяснима. Искусству остобрыдло, что никто на него не обращает достаточно существенного внимания. Художник, впрочем, как писатель или поэт, может сколько угодно напрягать свою машинку креативного производства, но то, что она призводит, издает всего лишь слабое механическое поскрипывание.
В то же время стоит Путину и Медведеву лишь слегка внести диссонанс в слаженность дуэта, как производится страшный резонанс. И даже плоские шутки Урганта и компании на раз снимают психическое напряжение невообразимо большей по своим масштабам аудитории, чем все современное искусство вместе взятое.
У искусства от всего этого едет крыша и плывет земля под ногами. Оно перестает понимать, где оно само и что оно значит, и из-за полной потери способности к обусловленному внутренней необходимостью ориентированию скатывается в безоглядный оппортунизм.
Оно отстаивает свою значимость, но не замечает, как начинает принимать значимость за абсолютную величину. И в погоне за значимостью, которого больше нет нигде в пределах поля искусства, покидает это поле и теряет из виду самое себя.
Бегство на поле политического – это чистой воды эскапизм. И это значит, что теперь искуство весь свой смысл свело к эскапизму. Действительно, что символизирует собой нарисованный на мосту хуй? По всем своим внешним признакам это опознавательный знак, начертанный на дорожной карте эскапизма, символический смысл котрого сводится к обозначению отправного пункта побега.
Огромный кое-как нарисованный хуй на поднятой половинке разводного моста напротив здания ФСБ – это точно не маркировка места прибытия, а место, из которого надо валить. Это не то, что может манить и привлекать. И даже не та картинка, которую хочется унести с собой в свое странствие сентиментальному эскаписту как метафору ностальгического. Ее не повесит над своим столом бесконца тоскующий об утрате невозвратного блаженства герой пьесы Самюэля Беккетта «Магнитофонная лента Креппа».
Никому не придет в голову рассматривать ее с умилением и сожалением о чем-то покинутом. Это даже не в пром-арт-стилистике выполненная табличка из зараженной чернобыльской зоны или ареала вокруг атомной станции «Фукусима». Разве что авторы этого получившего государственное признание шедевра, состарившись и потеряв физическую способность к провокативным выходкам, будут показывать фотографии своим недоумевающим внукам, которым, скорее всего, будет скучен их «добросовестный, ребяческий разврат».
Тогда, может быть, это опознавательный знак, который вводит в заблуждение самого эскаписта. Это эскапизм без отправной точки побега. Это место, где никто никогда не жил и не собирался жить. Разводной мост и здание ФСБ – это элементы государственного строительства. Они с самого начала целиком и полностью находятся в поле политического.
Так неужели в данном случае эскаписты пометили как место побега пункт своего прибытия. Ведь они прибыли в поле политического, как бы сбежав от беспомощности искусства. Они прибыли туда, где по их заведомому определению и расставленным ими же опознавательным знакам невозможно находиться.
И в самом деле, все акции арт-группы «Война» ведут к аресту за мелкие нарушения общественного порядка, т.е. в тюрьму. Можно предположить, что совершая все свои арт-акции, участники группы именно стремятся туда попасть, следуя логике, что, отправляясь из пунка А, мы намереваемся прибыть в пункт Б. Но не тут-то было. Акционисты арт-группы «Война» совсем не хотят прибывать в пункт «тюрьма». Они взывают к общественности и требуют всеобщего возмущения.
Но что особенно примечательно, пункта А тоже никогда не было в их марштруте. Смысловое поле искусства никак не помечено ими. Они там не были и оттуда не бежали. Это все те, кто так или иначе разочаровался в значимости искусства, и присудил или способствовал присуждению премии нанесенному на половинку моста изображению хуя, пометили искусство зиянием этой самой премии.
Т.е. искусство в лице жюри премии «Инновация» капитулянтски сбежало на поле политического, но сами участники арт-группы никуда не капитулировали. На поле искусства они попросту никогда и не были. Они осуществили перемещение без перемещения, никуда не пермещаясь. Само перемещение по их замыслу является их отправной точкой и точкой прибытия.
А, значит, мы имеем дело с провокацией провокативного. Т.е. провокацией, которая имеет целью самое себя, осознавшей себя в качестве искомого значимого. И эту функцию оно исполнило с полным и несомненным успехом.
В результате премия оказалась присужденной самому присуждению премии. Ведь лауреаты даже не приняли ее на свой счет. Не явились на ее вручение и т.п.
Но переместившись на поле политического, и искусство, и его лауреаты оказались в проигрыше. Игра на чужом поле – это почти всегда гарантированное поражение. А вот те, кто даже не играл, но был на поле политического у себя дома – победили.
Они получили возможность с удовольствием наблюдать, как в двусмысленное положение поставили себя их оппоненты. Может, кем-то так и задумывалось. Но со стороны это представляется довольно странным.
Например, член жюри Андрей Ерофеев, все последнее время зострявший свою конфронтационность и чуть ли не снискавший роли невинной жертвы судебного проивзвола, в результате оказался среди присудивших государственную премию тому, что по всем правилам интенсивной политики ни в коем случае, любой ценой не должно было получить государственной премии. Что угодно должны были сделать члены жюри, чтобы вопреки всему эта премия никакими силами не была присуждена тем, кому она была присуждена.
Иначе эскапизм искусства терял всяческий смысл. Политическое поглотило его, отделавшись легкой изжогой. Типа того, стоило ли залупаться, если и Андрей Ерофеев так и не стал жертвой и государственную премию хую можно присудить.
На самом деле все свелось к тому, что появилась новая форма привелигии и престижности – совершать мелкие хулигантсва и быть свободным от отвественности за их совершение. Куда там мигалкам с их дешевым полублатным понтом. И это стало очень скоро понятно бывалым игрокам от искусства на поле политического.
Одним из первых это понял Бесогон, как раз-таки больше других шпыняемый за мигалку, и тут же переместился в сеть в поисках не одобрения, нет, зачем ему сдалось чье-то одобрение, здесь он ищет легитимации давно уже практикумой им именно такого типа превилегированности и престижности. Например, права соврешенно безнаказанно въехать ботинком по голове беспомощному нацболу, которому уже выкрутили за спину руки, без всяких серьезных последствий для себя.
Разве это не то же самое, чего добивается и арт-группа «Война», на что направлен ее акционизм. Т.е. совершать мелкое хулиганство и не быть за это наказанными, а получать всеобщее одобрительное отпущение грехов. И только буржуазная респектабельность и финансово-имущественная состоятельность начисто лишает Бесогона надежды на успех затеянной им интернет-пиар-акции. Но ведь во всем остальном он совершенно точен, его не подводит инстинкт великосветского хлесткого нахальства, в котором он любому даст сто очков вперед.
Конечно, ради расходящих кругов резонанса можно бросать камешки в воду, но камешки тонут, а круги неуклонно затухают.
Tags: злоба дня
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 42 comments