markshat

1.

Наиболее характерная черта поэтики Мандельштама - использоавние устойчивого выражения или словосочетания с замещением одного или нескольких компонентов, изменяющих семантику.( Read more... )

— Марк, в 80-е годы Вы были участником знаменитой андеграундной группы поэтов. Ваши выступления собирали полные залы. Что сейчас происходит в поэзии? Дело в отсутствии по-настоящему ярких фигур или в состоянии общества?
— Не надо идеализировать — от этого все мировое зло. Полные залы собирали скорее не мы, а шестидесятники. Они совпали с коллективными воодушевлением и иллюзиями, вызванными «оттепелью». И были эстрадниками. Воодушевление и иллюзии собирают полные залы, а не поэты. «Яркие личности» светят не своим, а отраженным светом. Мы участвовали в более сложном процессе отслоения собственно литературы от ее популярных версий...
дальше читать здесь: http://www.rosculture.ru/culturehero/item2254/

"Станцы" - это утопический замысел безумного селекционера. Мандельштам задумал вывести новый сорт литературы. Скрестить пропагандистский миф c личной биографией. Постаревший "тепличный юноша" из буржуазной семьи подал заявление на вступление в колхоз советской жизни.( Read more... )

шел в потаповский на презентацию номера журнала «комментарии», посвященного алеше парщикову. внеочередную и потому заведомо напряжную. всего неделю назад мы уже проводили такой же вечер в трубниковском. но случилась организационная накладка. и вот теперь надо проводить еще один в рамках поэтической биеннале. совершенно не представлял, придет ли кто, кроме нас самих. это-то и напрягало.( Read more... )

Человек нарушает законы не потому, что не хочет им подчиняться, а потому что просто не в состоянии их не нарушить. Законы схематичны. А реальность объемна и непрерывна. Она на вписывается в них, выходит из прописанных в них схем. Законы меньше жизни, уже нее. Внутри любого законодательства человек как реальное, а не схематичное существо – это слон в посудной лавке. Хочет он того или нет, он неминуемо в ней что-либо разобьет. Никакие законы не способны описать всей полноты реальности, а, значит, человеку всегда будет тесно в их рамках и он попросту обречен переступать их. И он так или иначе выйдет за их пределы. Проблема героя романа Кафки «Процесс» не в том, что он, не нарушая никаких законов, попал под суд, а в том, что их в принципе соблюсти невозможно. И он заведомо виновен уже в силу одного только этого обстоятельства.

на протяжении всей своей жизни я постоянно упирался в одну закономерность: навязываешься жизни, а она тебя не хочет, тогда отступаешься, опускаешь руки, и она начинает выносить тебя на поверхность. я поверил в нее, что мне оставалось? все свое остальное мировосприятие я выводил из этой закономерности. поэтому, когда я слышал что-либо наподобие того, что человек – хозяин своей судьбы, вместо воодушевления и подъема у меня это вызывало невольное разочарование и уныние. или любое другое, где человеку предписывалось, не взирая ни на что, добиваться поставленной цели. на личном опыте я знал, что, если цель тебе не соответствует, ты ее никогда не достигнешь.( Read more... )

4.
эксперименты с мировоззрениями закончились точно так же, как когда-то закончились эксперименты со скелетами. не потому, что авторы не хотят больше экспериментировать, а потому что возможности этих экспериментов исчерпаны. и авторы с некоторой растерянностью и удивлением обнаружили практически полную потерю интереса как к их текстам, в целом, так и к их экспериметам в рамках этих текстов, в частности, вне зависимости от своей принадлежности к традиционалистам или авангардистам. их противостояние утратило всяческий смысл, ведь общая потеря интереса к текстам попросту лишила его реального содержания. после многих веков противостояния традиционалисты и авангардисты оказались вдруг товарищами по несчастью. и только дремучий инстинкт самосохранения не позволяет им протянуть друг другу руку.( Read more... )

ПОЭТ А.С.ПУШКИН УБИТ НА ДУЭЛИ КАМЕР-ЮНКЕРОМ А.С.ПУШКИНЫМ

Современники все чего-то хотели от Пушкина. Все им чего-то недоставало. То он был для них чересчур легoк, то слишком вспыльчив и непристоен, а то и вовсе требовали, чтобы он "избрал большой, исторический, отечественный сюжет и написал бы что-нибудь достойное его пера; но Пушкин уверял, что никогда не напишет эпической поэмы"(из письма А.Я.Булгакова К.Я.Булгакову, из Москвы, 21 марта 1829 г. Рус. Арх., 1901, III, 298).
Как-будто Пушкин мало им накатал "Руслана и Людмилу", "Евгения Онегина", "Бориса Годунова", "Бахчисарайский фонтан", "Полтаву", "Капитанскую дочку", "Историю Петра I", "Повести Белкина" и, наконец, "Маленькие трагедии".
Может быть, в тайне Александр Сергеевич и сам всю жизнь мечтал написать нечто подобное "Войне и миру" Толстого или "Бесам" и "Преступлению и наказанию" Достоевского, но, предчувствуя, что ничего больше "Маленьких трагедий" у него не выйдет, именно по этой причине быстро и вдохновенно, как это ему и было свойственно, сложил еще одну маленькую трагедию из собственной жизни, чем и покончил с ней счеты.( Read more... )

Алеша очень тонко отреагировал на конец эпохи мировоззрений. Он ушел не в тотальную деструкцию, а в мировидение. Он не отказался от картины мира в пользу чистого абсурда. Но его картина мира отличалась тем, что не настаивала на своей несомненности. При этом она сохраняла верность, но не самой себе, а тому миру, который отображала. А верность миру как раз подразумевает некое несовпадение с известным. Именно некоторое несовпадение с известным дает нам достоверную картину.( Read more... )

сегодня без четырех минут шесть с опаской подошел к плоскому белому пластиковому прямоугольнику с надкушенным яблоком на крышке. вчера я все-таки напился. алеше парщикову было 55. мы с ним были одногодки. до сих пор не понимаю, почему он умер, а я жив. если б я прогнозировал жизнь, он бы был жив, а я умер. но, видно, я плохо умею ее прогнозировать. я скушный тип. а алеша был жизнелюбивым и любознательным. он умел поддерживать отношения с множеством людей, совсем не таких талантливых, как он. все принимали это за всеядность или аморфность. теперь, когда его нет, все ощущают его потерю. мы умеем уважать только презирающих нас негодяев.
вчера на трубниковском 17 саша давыдов накрыл приличный стол. странно было бы, если б на столе, который накрыл саша давыдов, не было бы достаточного количества водки. я почти весь день не ел. и водка легко меня взяла. к тому же я не сильно сопротивлялся. хорошо, моя старшая дочь маша привезла меня домой. пьяным везет. у них все получается складно. только не надо этим злоупотреблять.
саша еременко прочитал свое старое стихотворение. в нем процитирована алешина строчка. когда-то, лет тридцать назад, когда я услышал это стихотворение впервые, а потом алеша прочитал свое стихотворение, я подумал, что это алеша цитирует ерему. алеша и ерема ухмыльнульнулись и не стали меня переубеждать. алеша, ерема, ваня жданов, покойная нина искренко, слава богу, живые юра арабов и женя бунимович читали мне свои стихи и слушали мои, когда я читал. мне здорово повезло. им тоже. когда мы познакомились, я сразу почувствовал, что никогда прежде не встречал таких талантливых и не завистливых людей.
а вчера на вечер в честь номера журнала "комментарии", посвященного памяти алеши, пришло еще множество замечательного народа. володя аристов, андрей тавров, андрей левкин, саша иличесвкий, саша самарцев, женя никитини и еще, еще, имена которых сейчас по пьяни вылетели у меня из дырявой головы.
а еремины стихи до сих пор, между прочим, отличные стихи. и вообще все мы написали отличные стихи. дай бог всякому. даже умирать не жалко.

3.
могу оказаться некомпетентным, но мне представляется, что на каком-то этапе эволюции скелет перестал быть чем-то инновационным. весь набор его возможных модификаций был более или менее исчерпан по мере того, как он подвергся приспособлению в различных средах обитания – на море, в воздухе и на суше, – и приобрел средства нападения и защиты. и теперь скелет, сохраняя общность морфологии, но получив необходимую специализацию, перешел в более спокойную стадию постепенной субстанциональной модернизации уже имеющихся образцов. типа того как в авиации некоторые металлические детали заменяются композитными без каких либо принципиальных конструктивных изменений.
причем преимущественно усредненных образцов. все великолепные пышные скелеты с панцирями, шейными воротниками и гребнями ушли в безвозвратное прошлое. эксперименты в области скелетостроения закончились. у всех нас есть скелет, но это уже не то, что находится в центре нашего внимания и поглощает наши эволюционые усилия, как это было у динозавров.
вполне возможно, то же самое происходит сейчас со скелетом нашего интеллекта – т.е. с текстом.
( Read more... )

17-го ноября в 18.30
в Литмузее по адресу: Трубниковский 17

состоится презентация

номера журнала «КОММЕНТАРИИ»
посвященного Алексею ПАРЩИКОВУ

в программе:

минимум траурных и приветственных речей

ожидается выступление Вячеслава ГАЙВОРОНСКОГО - композитора, бенд-лидера и трубача

все пришедшие смогут добыть номер «КОМЕНТАРИЕВ»
с посвященными Алексею Парщикову стихами и статьями:

Ивана Жданова
Владимира Аристова
Александра Давыдова
Михаила Эпштейна
Аркадия Драгомощенко
Марка Шатуновского
Андрея Левкина
Юрия Арабова
Владимира Салимона
Евгения Бунимовича
Вадима Месяца
Андрея Таврова
и конечно же самого Алескея Парщикова.

ВХОД СВОБОДНЫЙ

ПЛАВАЮЩАЯ ТЕОРИЯ

Дело обстоит таким образом, что окончательная теория на все времена попросту невозможна. Префразируя превосходную работу Дмитрия Кралечкина «ДВЕ ИЛИ ТРИ ВЕЩИ, КОТОРЫЕ Я ЗНАЮ О СИМУЛЯКРАХ», можно утвержать, что мы все время имеем дело с «неоднозначностью теорий, постоянство которых заключается в необходимости постоянного их преобразования». Так не разумней было бы вместо классических «жестких» теорий перейти к «плавающей теории», как ее называет все тот же Кралечкин? Тем более что реальность, результатом обобщения которой являются любые теории, сама по себе тоже является «плавающей» в том смысле, что она открывает нам все новые и новые горизонты. Разве не обоснованней было бы, чтоб «плавающей» реальности соотвествовала «плавающая» теория, которая была бы способна меняться в соответствии с предметом своего обобщения без катастрофических последствий для себя самой?( Read more... )

2.
боюсь показаться старомодным, но смерть текста вызывает у меня некоторое сожаление. дело не только в том, что я продолжаю испытывать личную привязанность к покойнику. если кончина текста не столь же скоротечна, как провозглашенная до этого кончина автора, то мы имеем нечто, меняющее смысл эволюции.
потому что текст – это прямое продолжение эволюции. прямое продолжение скелетов динозавров и других ископаемых видов. если б не их скелеты, сам факт их существования оставался бы нам неизвестен. генерируя плотную костную субстанцию, живые организмы не только опирались на нее в борьбе за выживание в синхронном времени их жизней, но сумели выйти в диахронное измерение, сохранить о себе память и после своей гибели. в этом уже присутствовала идея описания, сообщения или текста.
текст – это плотная субстанция интеллекта. нам не нужно выкапывать костей толстого и достоевского, чтоб установить факт их существования или восстановить их облик, как в случае с ископаемыми видами животных. но наше представление о двух этих великих писателях было бы далеко не полным, если б в знании о них мы ограничились одними костями. да что там неполным, оно было бы просто не представляющим почти что никакого интереса. потому что восстановление физического облика толстого с достоевским представляет для нас практически гораздо меньший интерес, чем восстановление физического облика динозавров. но у толстого с достоевским имела место одна существенная составлящая, напрочь отсутствующая у динозавров, а именно интеллект, о котором нам ничего не было бы известно, не напиши они соответствующие своему интеллекту тексты.
и если текст – это то, что позволяет нашему интеллекту выйти в диахронное измерение, распространить наше проникновение за пределы нашего физического существования, то тексты сегодняшних аторов написаны так, словно они отказались от своей диахронной функции и ограничились исключительно синхронными потребностями. повторяюсь, текст стал предлогом для существования авторов. для самоощущения их таковыми. и не более того.
сегодняшним авторам достаточно их сиюминутного сущетвования, они ограничились борьбой за выживание, посмертие их больше не интересует. или они, может быть, утратили всяческую диахронную мотивацию.

1.
текст утратил свое значение. пишущие не читают друг друга. об этом можно было догадаться. хотя бы потому, что сам я не читаю подавляющего большинства современных авторов. но когда не читаешь сам, всегда наивно полагаешь, что кто-то другой читает. или хотя бы читают своих сверстников. или авторов одного с собой круга. ну, может быть, все-таки читают своих друзей. но и это не факт.
ведь прочесть – это не значит, пробежать глазами. прочесть – это не просто читать, а вчитываться, вживаться, сосуществовать. и тут определяющим является, насколько существенен сам по себе тот или иной текст. насколько факт его существования или несуществования играет для читающего какую-то ощутимую роль. что-то меняет для него в жизни.
можно, конечно, бить себя в грудь и клястся, что читал того-то и того-то. даже процитировать на память пару строк. но что бы ни говорили, факт остается фактом. ни один текст не находится в центре нашего внимания. нет ни одного, вокруг которого вертится наш интерес, который обладает очевидной центростремительностью, вызывает сумятицу притяжений и отталкиваний. никто не скажет, вот текст, ради написания которого стоило жить.
и тут трудно упрекнуть кого бы то ни было в недобросовестности. просто текст сам по себе утратил силу притяжения. его функциональность сузилась. он стал предлогом для существования авторов. для самоощущения их таковыми. и не более того.
надо честно сказать, сегодня нас волнует не текст того или иного автора, а кого упомянут в том или ином претендующем на престижность списке, кто попадет в шорт-лист той или иной премии, кого включат в ту или иную антологию, куда тебя пригласят или не пригасят выступать. и еще честнее надо признать, что написанный тем или иным автором тот или иной текст никак на это не влияет. а влияет интегрированность автора в те или иные ментально-поведенческие парадигмы. в результате мы наблюдаем следующую картину. в наше время есть авторы, много авторов. даже чересчур много. и нет текстов.
казалось бы, не так уж давно бодрийяр заявил о смерти автора. и вот сегодня с полным на то правом мы можем утвержать нечто прямо противоположное. автор жив. ну если не автор, то множество авторов, целая армия. а вот текст умер.

в журнальном зале появился номер "октября", в нем поэты, выступавшие на венецианской биеннале, делятся своими впечатлениями:
http://magazines.russ.ru/october/2009/10/po5.html

Реальное отличается от гиперреального тем, что в нем всегда присутстсует нечто асистемное, принципиально непознаваемое. В гиперреальном асистемное – это всегда то, что имплантировано из другой парадигмы. И мало того, что внутри своей папрадигмы, откуда оно было имплантировано, оно совсем не является асистемным, но, вдобавок, его еще объединяет с тем, куда оно имплантировано в качестве асистемного, парадигма более высокого уровня, поскольку гиперреальное всегда охвачено парадигмами, тогда как никакие самые разветвленные парадигмы не могут охватить реального. Соответственно, гиперреальное расширяется с помощью включения в него все новых и новых парадигм, тогда как реальное открывает себя в асистемном, непознаваемом, парадигмами неохваченном.

Сознание – это часть реальности, которую человек способен прогнозировать и контролировать, или, точнее, часть реальности, которую человек, как он думает, способен прогнозировать и контролировать.

Свойственное людям целеполагание, каким бы детальным и разветвленным оно ни было, не отражает всех целей, которые преследует эволюция. И если принять во внимание, что эволюция привела к появлению человека, а не человек изобрел эволюцию, то следует признать, что людям бессмысленно добиваться любой ценой реализации преследуемых ими целей. Что эти цели, если они почему-либо не совпадают с далеко не всегда очевидными для нас целями эволюции, никогда не будут достигнуты.

С другой стороны, те наши цели, которые почему-либо совпадают с неочевидными нам целями эволюции, обязательно будут достигнуты. Но именно поэтому они не могут служить аргументом в пользу достижимости любых целей.

Самой «взрослой» формой жизни являются одноклеточные. Не только потому, что они древнее всех. Их жизнь не обставлена никаким инфантилизмом, ничем смягчающим соприкосновения с окружающей средой. Они постоянно остаются один на один с выживанием. Но в том, что привело к их появлению, уже содержались не только забота об их способности справиться с превратностями выживания, но и запас прочности, делающий их практически неистребимыми.

Вот в чем мы неуязвимы – в тех планах на нас, которые есть у эволюции.

Единственно, на что мы действительно можем ориентироваться, это на присущие нам предпочтения. Если мы их правильно считываем, т.е. интерпретируем в полном соответствии с собственными особенностями, то мы не испытываем фрустрации. А степень фрустрации – это единственное, что реально определяет качество жизни. Чем меньше мы фрустируем, тем лучше наше самочувствие, состояние нашей кожи и волос, наше общее здоровье, тем меньше фундаментальный износ нашего организма и в большей сохранности наши мозги и прочие жизненные ресурсы.

Поэтому любые ориентиры, которые нам даются другими не в качестве релятивных, т.е. относительных, а в качестве конечных деректив, - заведомо ложны и вводят нас в заблуждение.

Если ты проснулся утром, и остро почувствовал, что недоволен собой или тем, что тебя окружает, и не взялся немедленно что-то менять, испытвая несказанное удовольствие от любого достигнутого тобой мало-мальски позитивного результата, если ты остался в постели, испытывая невыносимую фрустрацию, или даже взялся за что-то, неоднократно добился обнадеживающих результатов, и все равно постепенно разочарование стало тебя потихоньку одовлевать, и однажды ты все же почувствовал невыносимую фрустрацию, значит проблема не в том, что ты сделан как-то не так, как тебе хотелось, или мир как-то не так устроен. Проблема в том, что ты неправильно интерпретируешь присущие тебе предпочтения.

Сергей СТРОКАНЬ и Евгений НИКИТИН

10 ноября (во вторник) в 19.00 в Литературном салоне «На Самотеке»
http://www.mhpi.ru/institute/salon/

Сергей СТРОКАНЬ

                    СУПЕРМАРКЕТ

Если пища мертва, то ее неприступны останки,
тронешь сэндвич холодный глазами – и ты уже сыт,
в перерезанном горле безжизненной белой буханки,
словно твердая кровь, застревает полоска сухой колбасы.

Узкогорлая ваза, в которой задушены тихо побеги восторга,
пересеянной влагой давно подавила восстанье слюны,
чтобы ты холодел у витрин продуктового морга,
подбирая покойника с желтою биркой цены.

Если эти хлеба рождены не божественным жестом,
и элитные вина не взмах над пустыней пролил,
то тебе не уйти от суфлера сферической жести,
от нелетного времени с тяжестью свинченных крыл.

Между спущенным облаком и нависающей карой господней,
затянувший удавку на горле земной пустоты,
супермаркет петляет, как длинный туннель к преисподней,
ты идешь по нему, ты совсем поседел и твой сэндвич остыл,

И, пожалуй, один лишь язык не утратил свободу,
только вздыбить его, если рот не закрыть на замок –
все равно, что с разбегу нырнуть в зеркала, а не в воду,
или с места рвануть – и себе наступить на шнурок.

Значит, будет пуста усыпальница в льдистом кристалле,
где когда-то зрел бунт, а сейчас безмятежно течет бытие…
То ли рожь, то ли ржа прикипают к заоблачной стали,
что, как черствую булку, разрезала горло твое.

Евгений НИКИТИН

                          ПАМЯТЬ

Из-под земли восстал пустой вокзал,
как саранча, нахлынули окурки,
а я у кассы медленно вмерзал
в чешуйки штукатурки.

Клочки газет, листва   все поднялось
и понеслось   чумазое цунами,
на скрытую наверчивая ось
тот мир, где пацанами

мы колесили - рытвины, жара,
и тополя   облупленные свечи,
и девушек соседнего двора
оливковые плечи,

и пыль, повсюду   пыль и шелуха,
лузга, такие черненькие шкурки,
икарусы ворочают меха
квадратные придурки

они все ждут   я поднимусь на борт,
я отшвырну вчерашний день бедовый:
марш-марш туда, где люди из реторт
сосут глинтвейн вишневый.

Я помню переполненный вокзал:
как пчел орда, неслись вокруг окурки,
а в сумерках я медленно восстал
из ломкой штукатурки,

и сделал шаг, потом   в сиденье вмят
листал словарь, слюнявил разговорник...
А вслед смотрел, как десять негритят,
поселок-беспризорник.

адрес:
улица Садовая-Самотечная, д.8, здание МГПИ

проезд:
до станции метро «Цветной бульвар»

ориентир:
напротив здания МГПИ расположен Театр кукол им. С.В.Образцова

телефон для справок:
8-499-267-15-19